— Ну вот, — говорит. — Графиня Скорпионова. Непривычно…

— Звучит неплохо, — сажусь рядом.

— Звучит страшно. Я теперь официальная мишень для всех, кто тебя ненавидит.

— Ты и до свадьбы была мишенью. Зато теперь если кто косо на тебя посмотрит, будет иметь дело не с покровителем, а мужем в лице графа.

Она прижимается щекой к моему плечу. Сидим так минуту, может две, а потом проводим чудесное время в постели, предаваясь нежностям и разговорам о будущем. Но в какой-то момент Оленька становится грустной, ложится мне на грудь и шепчет:

— Сева…

— М?

— Помнишь профессора, который исследовал переселение душ?

— Помню.

— Он умер два года назад, — тихо говорит она, — я нашла запись об этом.

— Хреново, — цокаю. — Попробуем получить доступ к его записям, уверен, там будет что-нибудь интересное.

— А если нет? Ты же не станешь убивать человека, чтобы достать тело для Всеволода? Это же…

— Нет, что-ты, — сразу же успокаиваю Оленьку. — Мы обязательно найдём другой выход.

Поворачиваюсь к ней. Она смотрит мне в глаза, и я вижу — она думала об этом давно. Не один день, не одну неделю. Но неужто она считала, что я пойду на убийство?

— Жаль, что ни один бог в мире не способен создать новое тело из ничего, — говорит Оля, а на её глазах поблёскивают слёзы. — Это за пределами их возможностей.

— И не говори, — прижимаю её к себе, и тут меня будто молнией поражает. — Бог не может, но ведь можем мы…

Оля с недоумением смотрит на меня, приподнимаясь на локте.

— Что ты имеешь в виду? Ты хоть представляешь какой силой надо обладать?

— Что? Нет! — оживаю и даже улыбаюсь, садясь в постели. — И как я раньше до этого не додумался. Солнце, наследник!

— Не поняла, — Оленька распахивает глаза.

— Наш ребёнок может стать сосудом. Сева вселится в него на раннем этапе — и получит нормальную жизнь. Новое тело, семья, будущее. Не приживалец в чужой голове, а полноценный человек.

Она отстраняется, смотрит на меня — глаза огромные.

— Ты серьёзно? Мы женаты шесть часов, и ты уже предлагаешь…

— А чего тянуть?

— Сева!

— Что? Я не говорю прямо сейчас бежать детей делать, хотя я бы не отказался повторить, — усмехаюсь и целую Олю в нос. — Нужно обсудить всё, в том числе со Скорпионом, узнать, возможно ли это вообще. Я понятия не имею, когда тело получает душу. Но направление — верное.

Она закрывает лицо ладонями. Потом убирает руки и смотрит на меня — и в глазах уже нет слёз.

— Ты думаешь, Скорпион согласится?

— Думаю, его нужно правильно попросить.

Комната исчезает в ту же секунду. Не плавно — рывком, будто выдернули пол из-под ног. Темнота. Под нами — ничего. Над нами — тоже. Только мы с Олей, кровать, смятые простыни.

Оля хватает одеяло и натягивает до подбородка.

— Что… Сева, что это…

— Божественная аудиенция, — выдыхаю. — Добро пожаловать.

Скорпион возникает из темноты — громадный, как всегда. Хитиновый панцирь переливается синим, клешни покачиваются в воздухе, хвост с жалом изогнут над спиной.

Оля издаёт звук, который сложно описать. Нечто среднее между писком и сдавленным ругательством. Понимаю её, я тоже был не в восторге от наших первых встреч, но уже привык.

— Жена, — гудит Скорпион. — Наконец-то привёл. Мелковата.

— Она в самый раз, — говорю. — И мог бы предупредить. Мы тут, знаешь ли, не одеты.

— Мне безразличны ваши тряпки.

— Мне — нет, — Оля подаёт голос, всё ещё вцепившись в одеяло. Голос дрожит, но она смотрит на Скорпиона не отворачиваясь. — В-ваше… божественность?

— Скорпион, — он наклоняет голову. — Ты знала, за кого выходишь?

— За графа Скорпионова, — чуть не заикается Оленька.

— За моего избранника. Разница существенна.

— Ладно, ладно, — перебиваю. — Ты подслушивал.

— Я всегда слушаю. Ты это знаешь, — Скорпион щёлкает клешнёй. — Переселение души. Вот что вы задумали.

— Думаешь, это плохая идея?

— То, что вы задумали — вмешательство в естественный порядок. Душа должна уйти или остаться. Перекидывать её, как мяч — не дело.

— Сева-младший не ушёл. Он застрял. Ты сам это знаешь — ты позволил мне занять это тело, но он никуда не делся. Просто отступил.

— Это его выбор. А ты подарил ему надежду, за которую он цепляется.

— А ты и раз избавиться от балласта, — рычу. — А что, если дать ему новый выбор? Не висеть тенью, а жить? В собственном теле, с нуля?