Пелагея атакует точно, в сочленения, туда, где хитин тоньше. Экономно и быстро.

Мы держимся, но их много и они продолжают прибывать. Это не случайная группа — засада, расставленная заранее. Кто-то знал, что сюда придут чужаки. Или просто ждал любых неожиданностей.

И тут я вижу их лидера.

Стоит чуть поодаль, не участвует в свалке. Втрое крупнее любого из тех муравьёв, что нас окружают — голова на уровне моего плеча, жвала каждое размером с предплечье.

Он не движется. Просто смотрит на меня. А я смотрю на него.

Потом он делает медленный шаг вперёд. Похоже, он решил, что я тут главный и нацелился на бой.

Что же… потанцуем…

Командир делает ещё один шаг вперёд — медленный, уверенный, будто считает, что уже победил. Хотя на его месте, я, возможно, решил бы так же. Нас трое — а их невозможно посчитать…

Остальные муравьи вокруг нас не останавливаются, но темп атак слегка спадает. Ждут, пока вожак разберётся с главной проблемой.

А главная проблема сейчас — это я.

Что ж, потанцуем.

Хвост скорпиона наготове, жало сочится ядом — медленно, по капле, как смола с дерева в жаркий день. Первый мой выпад командир встречает резким броском вбок, жвалы щёлкают в сантиметрах от плеча — я слышу звук, похожий на удар ножниц по воздуху. Силища в нём немеренная, при каждом его шаге земля под ногами чуть вздрагивает.

Или у него магические способности, или он реально настолько тяжёлый. Но ничего, я сражался с подводным монстром. Уж муравья точно одолею.

Бью хвостом — тварь уклоняется. Снова бью — снова уклоняется, в другую сторону. Двигается не как зверь, а как боец, который уже видел такое и знает, чего ждать. Изучает. Запоминает.

Ага, значит, среди этих тоже есть умные. Хорошо, с тупыми противниками не интересно.

Мои атаки огнём его тоже не впечатляют, он достаточно ловок, чтобы не подпалить себе даже усы, в отличие от своих собратьев — им достаётся. Удаётся отогнать часть нападающих от Пелагеи и Даниила.

Краем глаза успеваю отследить их действия. Держатся — но с трудом, и это мягко сказано. Их двое против полутора десятков, и муравьи не заканчиваются, они прибывают из расщелин, из-под камней, откуда-то сзади. Двое ушли куда-то вглубь скальных выступов — я потерял их из виду, а это плохо, потому что если они зашли с другой стороны, у Пелагеи скоро будут проблемы.

— Пелагея, левый фланг! — кричу я.

Она уже там. Нож летит раньше, чем я договариваю.

Командир использует то, что я отвлёкся на долю секунды. Ложный выпад влево и тут же удар жвалами снизу, резкий, неожиданный. Успеваю отпрыгнуть, но недостаточно далеко. Челюсти режут предплечье — не глубоко, но рукав моментально темнеет и становится мокрым.

Больно, блин. По-настоящему больно.

Командир муравьёв прёт вперёд. Я отступаю, держу дистанцию, ищу момент. Ещё удар — блокирую битой, но силы во враге больше, чем я рассчитывал, и меня буквально швыряет спиной на скалу. Удар тупой и жёсткий, в голове на секунду темнеет, и в эту секунду командир прыгает.

Вот тут внутри меня щёлкает.

Не метафорически — буквально, как рубильник, который кто-то резко дёрнул. Действую на инстинктах, хоть и не собирался этого делать.

Трансформация бьёт волной изнутри наружу. Тело ломается и собирается заново — хитин, клешни, хвост вдвое длиннее прежнего. Боль есть, но она где-то на периферии, потому что всё остальное сейчас занято другим.

Командир в прыжке зависает в воздухе над тем местом, где только что был человек.

Приземляется на громадного скорпиона, который встречает его клешнёй в грудину — с таким звуком, что Пелагея на долю секунды оборачивается, и эта доля секунды едва не стоит ей удара в голову. Просто чудом успевает уйти.

Отбрасываю командира метров на пять. Он приземляется, поднимается — медленнее, чем раньше. Смотрит на меня. И вот тут я впервые за весь бой вижу в нём что-то похожее на нерешительность.

Остальные муравьи замирают. А вот это уже то, что мне было нужно!

Делаю шаг вперёд. Хвост поднят, жало готово.

Противник смотрит на меня. Потом на своих, которых осталось заметно меньше, чем было в начале.

Разворачивается и уходит.

Не бежит в панике — именно уходит, спокойно, подавая знак остальным. Бурые тянутся за ним. Мы не преследуем.

Через полминуты долина снова пустая, только тела тех, кто не успел сориентироваться.

Трансформация откатывается медленнее, чем начиналась — как волна уходит обратно в море, неторопливо. Что-то новенькое, после того, как я получил новые способности, превращение ощущается как-то иначе. Надо бы разобраться, что не так, а то, может, и в этом облике у меня теперь есть новые плюшки?

Встаю на ноги уже в человеческом облике, дышу тяжелее обычного, рукав мокрый, голова немного плывёт — это всегда после трансформации, пройдёт.