— Благодарю, — говорю я максимально нейтрально.

Я думал, что, сделав предложение бывшей служанке, столкнусь со всеобщими протестами и уговорами не поступать так. Но нет, вместо этого я снискал нереалистичное одобрение у своих людей, а знать, кроме подобных губернатору, тоже поддержали мой выбор.

Даже приятно, что мои поступки одобряются, хотя я бы всё равно поступил по-своему.

— Если понадобится помощь с организацией свадьбы — я готова. Связи есть, поставщики проверенные. Было бы приятно помочь.

— Это решать Ольге, — говорю. — Если она захочет вашего участия — обязательно передам.

Спинорогова кивает без тени обиды. Понимает, что этот брак не по расчёту и рассчитывать ей не на что.

Молчим. За окном начинает подниматься туман.

— Александра, на самом деле у меня к вам просьба, — говорю я и отодвигаю пустую чашку кофе. — Мне нужен контакт в прессе. Журналист, который умеет работать с серьёзным материалом и не боится влиятельных людей.

— Вы хотите пододвинуть самого губернатора? — догадывается она.

— Возможно.

Она думает, но только секунду.

— Виктор Ларин, пишет для «Крымского вестника». Въедливый, упрямый, к власти относится без особого почтения — это у него принципиальная позиция. Считает, что на любого политика можно найти вагон грязи. Несколько лет назад поднял целую историю о коррупции в севастопольском порту — в результате трое чиновников лишились мест, один уехал из Крыма и не вернулся. Одного посадили.

— Этого Ларина можно купить?

— Нет, — Спинорогова качает головой без колебаний. — Именно поэтому он вам и нужен. Его ценность в том, что он не продаётся, и все это знают. Но ему нужны доказательства, граф — реальные, с именами и цифрами.

— Доказательства будут.

Она открывает сумочку и достаёт карточку, протягивает через стол.

— Скажите, что от меня. Он с незнакомыми работает неохотно.

Беру. Имя, адрес редакции, ничего лишнего. Вот и славно.

— Удачи, граф, — говорит Александра. — Губернатор — противник серьёзный. Но у вас, кажется, есть привычка браться за серьёзных противников.

— Иначе скучно, — усмехаюсь я.

Она смеётся — негромко, без светского налёта. Прячу карточку в карман и иду к Фёдору. Дела никто не отменял.

В мастерской — привычный хаос. Инструменты в три слоя, кристаллы в плошках с чем-то маслянистым, бумаги с формулами на каждом свободном месте. Посреди всего этого — Паяльное Жало на куске чёрного бархата.

Фёдор стоит над ним с увеличительным стеклом в руке, настолько сосредоточенный, что не слышит, как я вхожу. Только когда я кашляю — поднимает голову.

— Господин? — он откладывает стекло, потирает глаза.

— Докладывай.

Он осторожно берёт Жало двумя руками.

— Я повозился с ним и частично перебрал структуру, — он поворачивает артефакт так, чтобы свет падал на боковую грань.

— И что оно теперь делает?

— Пока только соединяет. Разные источники силы, разные энергии — позволяет им работать вместе, не просто рядом, а именно как единое целое, усиливая друг друга.

— Как это произошло с моими силами?

— Да, вроде того, только теперь результат более предсказуем. Допустим, если у вас два источника с разными природами — оно связывает их. Но, к сожалению, артефакт всё ещё сломан.

Смотрю на артефакт и думаю о кольцах.

— То есть если взять кольцо Скорпиона и кольцо Сольпуги…

— Именно. Два источника — а работают как один инструмент. Но надо проводить испытания, сомневаюсь, что можно вот так сразу замахнуться на родовые кольца.

Молчу. Это важнее, чем казалось.

— Но есть проблема, — продолжает Фёдор, и по тону понятно, что серьёзная. — Один из ключевых элементов внутри сломан или утрачен, я пока не могу сказать точно. Без него артефакт работает лишь частично. Реальный и просчитанный результат получить почти невозможно.

— И ты починить не можешь, — цокаю языком.

Федя качает головой.

— Нет. Такое за пределами моих возможностей. Нужен мастер-артефактор, специалист именно по такому типу изделий — древним, высокого уровня. Таких людей мало.

— Знаешь кого-нибудь?

Хотя уже догадываюсь, кого он назовёт.

Фёдор вздыхает, кладёт Жало обратно на бархат.

— Глеб Ворошин. Лучший в Крыму, а, скорее всего — и во всей империи. Занимался именно древними техниками, написал несколько работ, которые в нашей среде считаются обязательным чтением.