Шрифт:
«Члены племени, образовав круг, пили какое-то варево, приготовленное колдуном, и, по мере того как они поглощали напиток, ритм барабана становился все быстрее…
Танец все ускорялся, и вот нгомбо (колдун) завел песню, похожую на заклинание. Пение закончилось пронзительным криком, похожим на крик шакала, в ответ из леса раздались завывания, принадлежавшие, по-видимому, людям. Голоса выступали один за другим, и вся ночь наполнилась этими дикими воплями…
Танец прекратился только тогда, когда нгомбо упал на землю не то от усталости, не то под воздействием выпитого им снадобья. Тогда в круг вошли несколько мужчин и женщин, начавших свой новый танец.
То была самая неприятная часть ритуала. В танце они рычали, бросались друг на друга и в конце его перешли на четвереньки и стали, как животные, обнюхивать друг друга. Вдруг что-то темное влетело в их круг — сначала я подумал, что это кто-нибудь из танцоров, но потом понял, что это настоящий шакал. Он бегал среди танцующих, рыча и кидаясь на них.
Все это кончилось дикой оргией».{247}
Вот такое «очищение души» и «постижение тайн бытия». Полное, почти биологическое низведение человека на животный уровень, вытравление из него всех человеческих качеств, понятий морали. Да, это «очищение души», но душа «очищается» не от грязи и мерзостей, а напротив, от всего высокого, чистого. Божественного.
Еще мадам Блаватская, смягчая некоторые острые моменты, подмечала, что ритуалы посвящения необычайно сильно выявляли в человеке все низменное, все его скрытые пороки и влечения.{248} Происходит это взрывообразно и затем это состояние, многократно и целенаправленно возобновляемое специальными процедурами, закрепляется в человеке, делая его сознательным адептом темного культа.
Затем новообращенный начинает свою карьеру внутри ордена (мистерии), поднимаясь со степени на степень. В различных эзотерических обществах этих степеней насчитывается, как правило, от 7 до 33. Одновременно с продвижением к иерархическим высотам человек, вступивший в орден, получает знания о методах воздействия на психику неискушенных людей, о свойствах различных биоактивных препаратов, о рецептах тайной медицины, о способах оказывать влияние на правителей, о том, как можно взбунтовать людей и о многих других практических путях к власти над людьми и обществом.
Мы уже видели на примере «фетальной медицины», как эти древние методы, сбросив с себя мистический камуфляж и облекшись в научные покровы, вернули человечество к массовому легальному людоедству. Из различных, заслуживающих доверия публикаций мы узнаем о применении спецслужбами различных стран психоактивных препаратов (типа ЛСД и др.) для управления поступками и даже мыслями людей. Эти приемы не новы, они лишь развиваются и совершенствуются в современных секретных лабораториях, но истоки их столь же стары, как и тайные закрытые общества посвященных (эзотеристов).
В некоторых местах, например, в Чечне 94–96 годов у людей появляются уникальные, хоть и трагические, возможности воочию увидеть эти методы психологического воздействия. Речь идет о средствах массовой информации (СМИ). Люди, подвергшиеся страшным, массированным бомбардировкам с воздуха, вечером того же дня могли услышать с экранов телевизоров (там где они еще функционировали), что в Чечне боевые действия завершились и идут восстановительные работы. Или, разбомбив в городе Шали рынок и здание роддома со многими сотнями жертв, российское военное командование позднее сообщало, что уничтожен подпольный завод по производству наркотиков. Эти примеры каждый может продолжить, исходя из своего личного опыта.
Дело в том, что СМИ из носителей информации превратились в орудие коверкания человеческой психики и принципиально ничем не отличаются от иных психотропных средств. Даже наше возмущение ложью запланировано, ибо когда человек сталкивается с ней слишком часто, он устает ее опровергать и, в конце концов, чтобы не сойти с ума, начинает искать во лжи что-то рациональное. Но, поддавшись душевной усталости, человек на самом деле расщепляет свою психику и становится управляемым, покорным, удобным материалом в руках наших «лепителей».
Раз уж мы перешли из древности в современность, нужно знать еще один прием оболванивания людей, который построен на их стремлении узнать всю правду и добраться до первоистоков происходящего. Этот прием наглядно можно изложить с помощью притчи. Допустим, в чей-то дом ворвались грабители, подвергли все вокруг уничтожению, предварительно вытащив и упаковав все ценное. Затем до полусмерти избили всех членов семьи, часть из них убили, других вышвырнули на улицу. После этого собираются «соседи» и, вместо наказания виновных и помощи тем, кто остался в живых, начинают длинный диспут об архитектуре разфабленного дома, о фирменной маркировке похищенных вещей, о характере и темпераменте убитых, о фасоне брюк главаря бандитов и, постепенно, в этот диспут втягиваются и оставшиеся в живых обитатели разгромленного дома. Казалось бы, ситуация абсурдна до предела, так могут вести себя не реальные люди, а персонажи какого-то сюрреалистического фильма. Но посмотрите на дебаты и диспуты, кипящие вокруг Чеченской войны в наших местных и российских СМИ. Кто кого прислал, кто что кому сказал, кто кого хотел увезти в клетке, пили или не пили шампанское Дудаев и Грачев и т.д. Не нужно думать, что борзописцы тронулись умом. Просто, это давно отработанный прием — скрыть под грудой второстепенных деталей главную, чудовищную суть происходящего, отвлечь, словно в цирковом трюке, внимание от этой главной сути и втянуть находящихся в шоке войны людей в эти совершенно неважные для них споры. Пожар тушится не диспутом о нем, а водой, но это не та вода, что льется со страниц газет и из уст ораторов. Поэт сказал:
«Когда разноголосьем оглушен, И мир становится запутанным и зыбким, Всегда, мой друг, держись своих знамен И ты сумеешь избежать ошибки…»3
Фридрих Энгельс писал: «Все религии древности были стихийно возникшими племенными, а позднее национальными религиями, которые выросли из общественных и политических условий каждого народа и срослись с ними».{249} Мысль о «стихийности» возникновения древних религий может быть отчасти и верна, применительно к баснословно далеким доисторическим временам и отражает те свойства людей, которые Карл Юнг обобщил в выдвинутой им концепции «коллективного бессознательного». Речь в нашем случае идет о древнейшем архетипе мифа о «камне, рождающем огонь» и об их связи с «оплодотворяющим Солнцем» — огнем небесным. Мы даже можем допустить, что выявляемые во всех языческих культах кровосмесительство и андрогиннссть (двуполость) богов, являясь отражением генеалогий и сексуальных ориентации их творцов — шаманов, жрецов и т.д. — также есть случайное совпадение поведенческих архетипов. Более того, это наиболее логическая трактовка ситуации.