В таких помощниках я и нуждался — в тех, кто самостоятельно мог принимать правильные решения, понимал, куда мы движемся и что надо делать. Юра для своих людей скорее идейный вдохновитель, за которым они готовы идти в любое пекло, а вот Влад тот, кто держит всех в узде, воплощает команды ротмистра в жизнь.

К нему-то я и присматривался. В будущем нам не один пуд соли предстоит съесть вместе.

«Ничего, подружимся потихоньку», — сказал я себе, а вслух произнёс, показывая пальцем.

— Вон до той вершины топаем, к нам летят уже.

— Откуда знаешь? — поинтересовался Юрий.

— Чувствую присутствие.

— Погоди, так у тебя же Иней, ты разве не с ним связан? — удивился Абросимов и следом задал другой вопрос, когда заметил вдалеке дрейфующую точку. — На какое расстояние ты «видишь» второго виверна?

Он подразумевал ментальную связь.

— Что-то вроде сотни километров, — навскидку сказал я, на самом деле там больше, если виверн активно подаёт мысле-сигналы.

— Чего? Это как… В смысле ты серьёзно?

— А что мало?

— Да как бы, — Абросимов переглянулся с Владом, а потом снова обратился ко мне. — Многовато, мы для этого их используем, — он показал болтающийся за пазухой коготь-свисток, который был у каждого разведчика и дрессировщика. — Его максимальный радиус пятьдесят километров, а ты без свистка, ещё и второго виверна сумел вызвать… Как давно у вас отлажена эмоциональная синхрония?

— Там дохлый номер, никакой синхронии нет, бесполезно — дюже независимый и ретивый виверн. Я к нему другой подход нашeл, мы сотрудничаем. Выгодный бартер, так сказать.

— Ты и вон тот? Бог ты мой… — осёкся Юра, когда точка, бывшая Сейдхом, приблизилась.

За вожаком клином парила стая из двух сотен свирепых хищников. Разведчики остановились, любуясь зрелищем, которое увидишь только в дикой природе Межмирья. Разом такая армия собиралась разве что для покорения чёрных миров, либо для акции устрашения соседних государств. Империя любила напоминать, за что её стоит бояться.

Мы добрались до ровной площадки на скале, и я велел спутникам отойти на почтительное расстояние. Сейдх в желании напугать рванул прямо на меня, грозно раззявив пасть. Гневный рык эхом пронeсся по долине, заставляя душу уйти в пятки. Резкое приземление подняло пыль, а под острыми когтями вожака камни разлетелись в стороны.

Я почувствовал, как разведчики позади приготовили проекции заклинаний. Напряжение потрескивало в воздухе. Ещё бы, на скалы вокруг уселась стая диких необъезженных тварей, они были истинными хозяевами этого мира с начала времён. С пастей капала слюна, а во взглядах читался кровожадный вечный голод, желание атаковать всем скопом. Единственное, что их сдерживало — воля отца.

Сейдх ударил хвостом под себя, вызвав обрушение громоздких булыжников с высоты, и направил на меня клыкастую пасть. Обилие светлых шрамов на морде служило напоминанием наглым людишками, кто перед ними: матёрый безжалостный убийца.

— Какой важный, накричался? — спросил я по окончании перформанса.

Оно понятно — грех не покрасоваться перед детьми. Мне тоже критично было показать, что не боюсь — звери такое считывают на раз два. Поэтому спокойно дождался конца этой демонстрации власти и силы.

— Раргххх! — подытожил Сейдх, но более миролюбиво, насколько это возможно от психа его уровня.

Я посмотрел вверх, а он вниз на меня. Ментальные образы свободно потекли рекой в обе стороны. Мы договаривались. Ассортимент вкусняшек лично для него, выгул в другие миры, а также помощь с моей стороны в усмирении давнего врага.

«Согласен», — ответил я ему и обрисовал, что нужно мне.

Впрочем, он и так знал — для того и привёл целый выводок. Я пообещал, что снабжу их едой и уберу из этого мира в другие, дабы все зрелые самочки остались у Сейдха. Молодняк мешал ему единолично властвовать над горной долиной подле людей. Это был жёсткий расчёт без всяких там семейных уз и прочих сантиментов. Побочные родственные кланы — это источник опасности.

Мне даже показалось Сейдху плевать, куда забросят его потомство, лишь бы оно не мешалось с претензиями на территории. Такая вот жестокая логика: жили виверны долго и плодились хорошо, но охотничьих угодий на всех не напасeшься.

Молодняку некуда было сунуться: либо враждовать с опасными двуногими, что неразумно, либо бодаться с соседней стаей. Любвеобильный и жадный Сейдх плодился и оберегал свой гарем. Выводок из ста самцов и ста самок — это те лишние рты, что согласились принять условия людей под угрозами отца. Моя будущая ферма.

— Юра, подойди, — позвал я как можно громче, чтобы тот услышал, а другим разведчикам с грузом на плечах велел. — Отдайте угощение. Не бойтесь, он согласился.

Вожак щёлкнул напоследок пастью и грузно покинул площадку, пристроившись в тенёчке скалы повыше. Там и улёгся. Вереница людей высыпала перед ним из мешков говяжьи вяленые ноги. Получилась внушительная горка деликатесов. Сердце Сейдха навряд ли когда-нибудь растает в благодарности, но мне достаточно было довольного урчания его желудка. Раз отведав людского обработанного мяса, он попался на коварный крючок чревоугодия.