Уникальный навык без скрытого таланта? Как же. Это имперцам он мог пудрить голову о своей исключительности, но не мне. Бончбауэрс, вне сомнения, достиг больших успехов на поприще фитомантии, это видно по «А» рангам и высокому интеллекту. Однако его трюк с хождением травинок не что иное, как общедоступная техника, которую он затихарил.

Ему хватило мозгов молчать всё это время, хватит и притворится преданным, чтобы потом ударить в спину. Увы, но сама его биография сыграла против него. Нам с таким субъектом не по пути, но знания под пытками вырвать стоит. Так будет со всеми, кто вознамерится уничтожить всe, что я создал.

Для Константина потеря подобного специалиста болезненна, и я хотел, чтобы он прочувствовал эту утрату.

Мы вернулись в Таленбург: я к выполнению баронских обязанностей, а Склодский с удовольствием развязал язык Бончбауэрсу в подземелье. В этом опальный герцог большой дока, что может быть хуже палача-лекаря? Только палач-антилекарь.

Склодский соберёт и разберёт тебя, как часовщик карманные часы. Таких пыток ещё не изобрели, а Леонид их активно пускал в ход. Всего один вышедший из строя химический процесс в организме и фитомант выдал всё, даже где его бабушка держит сбережения на чeрный день.

Труп «штучного экземпляра» скормили монстрам в Межмирье, и на этом его история закончилась. Торопливые записи и семена мы передали во владение Чечевичкину, чтобы тот привёл их в порядок. И только после Леонид с чувством выполненного долга уснул сном младенца.

Основной поток новых людей подоспел вечером вместе с дружиной. Ребят встретили с почестями, как победителей и накрыли на улице большие столы. Захваченные мной музыканты развлекали народ, а я под шумок проверил все ли пленные на месте и свежих бойцов передал в гарнизон Драйзеру. Казарм у нас хватало под это дело, уже с завтрашнего дня начнутся тяжeлые тренировки.

Афанасия со слезами забрала мать и кузина Алeна. С родственниками я успел переговорить, они знали о болезни брата, а также кто в ней виноват. Мачеха сама попросила меня защиты от мужа, пообещав не чинить препятствий. Отец превратился в совсем другого человека, и возвращаться к нему Агриппина боялась. Вся троица удалилась к себе, не притронувшись к еде на пиршестве.

Наших павших отнесли в церковь, отец Филарет приготовил им гробы и всe к церемонии отпевания. Похороны состоятся завтра.

Ремесленникам и фермерам достались новые дома, в которые они без всяких проволочек этим же днeм и заселились. Таленбуржцы тепло их приняли и с готовностью отвечали на все вопросы, рассказывая, как у нас тут всe устроено. Ещe недавно подданным Абросимова грозила принудительная продажа в колонии, ведь они были частью войска, а значит, военной добычей, но теперь эта напасть миновала.

Что касается выкупленных у тевтонца калек, то нам предстоял нелeгкий разговор. Пока остальные праздновали, я велел загнать этих несчастных в турнирный зал. Там нам никто не помешает.

Кто без руки, кто без ноги или сразу обеих конечностей, они представляли собой жалкое зрелище. Сначала война, а потом длительный переход после поражения вымотал их физически и эмоционально. Передо мной расположились полукругом люди с остекленевшими взглядами.

— Не буду кормить долгими речами, скажу сразу по сути. Я вас выкупил, чтобы предложить работу, но не в Таленбурге. Тут слишком большие требования для вас.

— Что за работа? — прохрипел длинноволосый мужчина с наспех сколоченным костылeм.

— Мне нужны колонисты…

Недовольный шёпот, громкое кашлянье и возмущение не дали продолжить. Тут здоровый человек не факт, что выживет на чужой земле, а здесь такое…

— В колониях милостыни не подают, — сплюнул волосатый, — а на большее нас не хватит, барон. Лучше уж смерть на родине, чем в богом забытой дыре.

— Верно Федот говорит…

— Не годится такое!

— Не пойдeм никуда…

Я подождал, пока эмоции стихнут, и продолжил.

— Кто отказывается, убирайтесь завтра же с первыми повозками на паперть. Я вас не держу. Считайте выкуп моим подарком, — я показал пальцем на дверь. — На выход. Разрешаю набить брюхо перед отъездом, помяните боевых товарищей. А кто остаeтся, предупреждаю: предложение выгодное, но шанса передумать не будет.

Поставив ультиматум, я дождался пока тридцать шесть вояк выйдут. Это был их выбор. Трусы и слабовольные на такое дело всe равно не сгодятся. Оставшиеся семьдесят пять человек, в том числе и патлатый Федот, мрачно на меня зыркали исподлобья, ожидая подвох.

— Меня ненавидят во всeм Таврическом Великом княжестве, так что расслабьтесь. Ваше процветание в моих интересах. Мы поможем друг другу. Я вам деньги и поддержку, а взамен вы станете моими глазами и ушами.

Они ждали подробностей, потому продолжил.