— И всё детство у него отнимешь. Его же нельзя будет отсюда выпускать, дети много болтают, хвастаются, им люди нужны, а не вот это, — Александр общим жестом показал на окружающее замкнутое пространство.

— Много ты о детях знаешь.

— Даже малолетние адепты в храмах общаются со сверстниками. Ты себя вспомни, когда маленький был — неужели такой же участи кому-то желаешь?

— Хорошо, похищать храмовников нельзя, своих воспитывать тоже. Как ты предлагаешь решать проблему с приемниками и учениками? Где мне их брать?

Чечевичкин пожал плечами и выпучил глаза.

— А это не моя проблема, главный из нас ты. Не хочу даже думать о таком, брр, — он поморщился от перспективы куда-то выходить из своей берлоги и общаться с людьми.

— Как я вас всех люблю, — ответил я, потирая лоб.

— Ты справишься, что-нибудь придумаешь.

— Это и в твоих интересах.

— Я ничего не слышал, ничего, — показал тот на ухо и отправился за пучком трав, чтобы заварить другой букет.

Ещё раз посмотрев на удобную флягу с анимой, я спрятал её в штаны.

— Встань-ка сюда, — попросил я вернувшегося Чечевичкина и достал из кармана завёрнутую смесь для разрушения предела. — Расслабься и не шевелись.

Коснувшись его лба двумя пальцами, я запустил процесс. Драгоценная щепотка испарилась в ярко-песочной вспышке, а иллюзорная жижа обволокла всё тело учёного, повисела немного и впиталась. Александр шатнулся от головокружения, но я его поймал за плечо.

— Сейчас пройдёт.

— Не надо было на меня тратить эндотею…

— Глупостей не говори, из нас главный здесь я, — передразнил я его и усадил на стул

Через какое-то время его сбившиеся в кучу глаза сфокусировались и стали осмысленней.

— Вот это да, — он осмотрелся, будто в первый раз здесь находится, — Такая лёгкость, — его ладонь веером зашевелила пальцами. — Ещe чуть-чуть и взлечу…

Александр Дмитриевич Чечевичкин

Достигнута 1/2 предельного уровня развития + 1/2

— Теперь вообще красота, — довольно сказал я, рассматривая его «карточку». — Ещё бы узнать твой основной параметр…

— Там всё ещё вопросики? — спросил он, и я кивнул.

— У меня давно не добавлялось новых, да и с окружающими прогресса пока нет. Вижу всего два показателя: «Отвагу» как основу и самый высокий из всех. А хочется побольше информации.

— Может, надо дождаться следующей буквы ранга? Ты сам говорил, что теперь два предела в день можешь ломать, а не один, как раньше.

— Это при условии без других трат магической силы, иначе словлю истощение. Леонид опять заведeт свою шарманку.

— Да, но я вижу прямую градацию силы. К тому же динамических параметров прибавилось много, а они отражают суть лучше остальных: ты видишь человека здесь и сейчас. Это не застой, ты продвигаешься в хорошем темпе.

— Мне нужно больше практики, но я боюсь навредить кому-то, понимаешь? Не знаю, с чем это связано, но… Даже с врагами что-то тормозит внутри, приходится прилагать усилия. Прогресса не достичь с тем, что я имею сейчас, — закончил я и замолчал.

«Предел» используется редко. «Диктатура», «Картотека» и «Предрасположенность» давно перестали быть чем-то особенным — дежурные заклинания. «Тишина Мeбиуса» как вариант, но долго тоже, надо отвлекать людей от их дел и заставлять проходить через неприятную процедуру ослепления. Повышение ранга мечника почему-то давалось только раз в день. Это даже не заклинание, а скорее навык, завязанный на мече Аластора. С другим оружием подобный фокус не работал.

Вот и выходит, что имея 5 заклинаний и 1 навык, я не мог расти в профессии ведуна так, как хотелось бы. Всё это диагностические штуки и защитные, они помогают либо узнать врага, либо выиграть чуточку времени. Получался замкнутый круг: чтобы пойти дальше, надо разучить нечто новое, но агрессивное вмешательство в чужое сознание грозит уничтожением этого самого сознания.

Единственная надежда на текущее заклинание с синими точками. Допуск к нему пока не открыл, значит, есть какие-то аспекты, что я упустил.

«Хоть отлавливай врагов и ментально пытай».

Александр ответил, словно читая мои мысли.

— Слушай, я даже рад, что эта сила досталась тебе, а не мне. Я бы везде свой нос сунул, как утерпеть? Все вокруг открытые книги, там тыкни, здесь надави — непаханое поле для экспериментов. И оправдал бы всё наукой, а что? Я убиваю во благо цивилизации, эти знания ценней любой человеческой жизни или даже тысяч жизней. Представляешь моё гигантское кладбище, да?

— Ага, и проснулся бы одним прекрасным утром с топором в башке. Какой смысл тогда? Только людей губить.