– Ты беременна? – вдруг выпаливает Татьяна.

Ее, собственно, не должно это волновать. Но киваю я отрицательно совсем не поэтому. А потому, что я и в самом деле не беременна.

Уже нет.

Она почему-то выдыхает, отвернувшись. Будто с облегчением. Что там было про «Не демонизировать»?!

– Но была.

Она резко поворачивается.

– Ты была беременна?! От Богдана?!

Это не ее дело. Это совершенно точно не ее дело.

Но это мое дело. Я вдруг понимаю, что для того, чтобы эти флэшбэки не били по мне, без конца то и дело выпрыгивая на меня из прошлого, мне надо во всем этом разобраться. И понять, что же произошло тогда между Татьяной и Богданом.

– Давай, выпьем кофе.

Она бросает быстрый взгляд за мою спину, на стойку администраторов. Татьяна наверняка пришла на прием. Это я уже закончила все дела здесь.

Но она кивает, соглашаясь.

– Пойдем. Я на машине.

***

Я еду в машине, которую ведет человек по фамилии… Ну, почти Тамбовский. Тамбовская. Еще несколько недель назад я ехала в машине Богдана, а сейчас еду с его бывшей женой.

Как непредсказуема стала моя жизнь.

У Татьяны – скромная малолитражка. А могла бы…

– Ты не сменила фамилию?

Вижу, как двигается ее щека в усмешке.

– Нет. А что, тоже примеряешь? Мне она идет больше.

Ну и как ее не демонизировать?! Мне приходится зажмуриться на секунду. И вспомнить слова Богдана: «Посадил в такси и отправил домой». Он от нее отделался, несмотря на то, как Татьяна липла к Богдану на свадьбе. Несмотря на все, что было между ними. Несмотря на то, что у них одна фамилия.

– Но монополии на нее у тебя нет.

Татьяна бросает на меня короткий косой взгляд, но молчит. Правильно, смотри на дорогу, не отвлекайся.

***

Кофейня в ближайшем торговом центре. Мы, не сговариваясь, берем только напитки, без десерта.

– Значит, ты залетела от Тамбовского…

Мне не нравится ее тон. Мне не нравится эта формулировка, хотя Татьяна по сути права. Я залетела. Это не было запланировано.

– Так же, как и ты.

Татьяна усмехается.

– Видимо, с Тамбовским этот метод не работает. Знаешь, есть анекдот какой-то старый. Горидзе в неволе не размножаются.

Анекдот этот я не знаю, но из контекста все понятно и так.

Мы какое-то время молчим. Пьем кофе – будто для этого и встретились здесь.

Я собираюсь со словами первой. Как-то внезапно.

Дело не только в том, что мне нужна информация. Не в ней дело. Не только в ней.

Я когда-то остро ненавидела женщину, сидящую передо мной. И не только ее – ее ребенка тоже. Татьяна может мне ничего не рассказать. Это ее право. А вот я ей скажу то, что должна. Это мое право.

Что-то же должно разомкнуть это бесконечное кольцо, в которое все закручивается и закручивается.

– Знаешь, как я не хотела, чтобы у вас был ребенок…

Она усмехается, прячась за большую белую чашку с латте.

– Догадывалась.

Меня даже не задевают ни ее снисходительный тон, ни короткое «Догадывалась». Теперь я понимаю, что Татьяна о многом догадывалась тогда. Если не обо всем.

– Знаешь, я ведь тогда даже собиралась к какой-то бабке идти. Чтобы она сделала… Ну, я не знаю, как это называется. Обряд какой-то. Но не успела. Ты уже… У тебя уже случилась эта беда. Прости меня. Пожалуйста.

Татьяна смотрит на меня снова все с тем же веселым изумлением. А потом смеется – громко и как будто напоказ. Но мне кажется, что ей и в самом деле… смешно?!

– Ой… – она аккуратно касается пальцем под глазом – одним, другим. Что, так смешно – что даже до слез? – Слушай, ты еще больше чудная, чем я думала.

Меня снова не задевают ни ее слова, ни ее тон, ни ее странное веселье.

– Мне, правда, очень жаль, что с тобой… это случилось.

Она качает головой, делает глоток кофе.

– У вас в семье все с приветом – что ты, что брат твой. Женился на женщине старше, да еще и с прицепом. Странный.

– Не трогай Зизи.

Татьяна смотрит на меня все с тем же веселым любопытством.

– Ты думаешь, я ребенка потеряла?

– Ну… да, – я почему-то задерживаю дыхание. – Разве нет?

Она пожимает плечами. Выдерживает паузу.

– Я и не собиралась этого ребенка рожать. Чтобы карьеру угрохать?! Нет уж, спасибо! Я бы вообще не стала заморачиваться с беременностью – но Тамбовский, в отличие от твоего брата, в облаках никогда не витал, и хрен бы я его надула с ложной беременностью. Так что пришлось залетать по-настоящему.