Шрифт:
— Карина, выйди, — сказала я, не сводя с них глаз.
Девушка вздрогнула, испуганно посмотрела на Марата, потом на меня.
— Алина Валерьевна, я просто занесла отчет по расходам…
— Выйди вон, я сказала! — рявкнула я так, что она подпрыгнула.
Карина выскочила за дверь. Марат поставил чашку, нахмурившись.
— Ты чего орешь? Что за цирк?
— Это цирк? — я подошла к нему вплотную. Меня трясло. — Это цирк, Марат? Или это называется «посадить любовницу на колени при ребенке»? «Сделать ее второй мамой»? Это что, новый формат семейного подряда?
Его лицо неуловимо изменилось. Совсем чуть-чуть. Дрогнул уголок рта, расширились зрачки. Мне не нужен был детектор лжи, я знала этого мужчину семь лет.
— Что за бред? — его голос стал тихим и опасным. — Илья маленький, он мог нафантазировать…
— Илюха в четыре года фантазирует про динозавров, а не про то, как папина любовница сидит на его члене! — рявкнула я в ответ.
— Аля, остынь. Ты не так поняла.
— Тогда зови ее сюда, — потребовала я, глядя ему в глаза. — Зови свою Карину, и пусть она мне в лицо скажет, что я все не так поняла. Прямо сейчас.
Марат сжал челюсти. Я увидела в его взгляде то, что добило меня окончательно. Не гнев, не обиду на ложные обвинения. Панику. Он запаниковал. Мой железный, уверенный муж, который решал вопросы с мэрами города, запаниковал передо мной — своей женой.
И в этот момент дверь кабинета снова открылась. На пороге стояла Карина. Бледная, с дрожащими губами, но в глазах… в глазах плясали чертики. Триумф.
— Не надо его мучить, Алина Валерьевна, — сказала она тихо, но внятно. — Я сама все расскажу.
Глава 2. Марат
Семь лет назад
— Слабоумие и отвага — наше все! — заржал Руслан, когда я пододвинул к Алине бокал с шампанским на нашей первой встрече. Мы сидели в шумном баре, отмечали сдачу очередного объекта.
Алина подруга моего партнера. Она пришла с ними, скромно сидела в углу, потягивая сок, и рисовала что-то в блокноте. Пока все горланили песни и обсуждали баб, она просто творила. Меня это зацепило. Не ее длинные ноги или точеные скулы — хотя и это, конечно, а эта отстраненность. Будто она здесь, но не с нами. В своем мире, полном линий и красок.
— Я вообще-то архитектор, а не просто так рисую, — фыркнула она, когда я спросил, что за шедевр рождается на глазах.
— Покажи, — попросил я.
Она замялась, но протянула блокнот. Там был набросок дома. Не обычной коробки, а чего-то легкого, с огромными окнами, террасами, увитыми плющом. Дома, в котором хочется жить.
— Красиво, — сказал я тогда. И это было чистой правдой.
Через полгода мы поженились. Руслан охрип тогда ржать, говорил, что я поплыл, что брак по залету и все дела. Но мы просто хотели быть вместе. Никакого залета, чистая, бешеная любовь. Я покупал ей цветы просто так, таскал на руках до кровати, носил завтраки. Алина светилась, как начищенный самовар.
Через год родился Илюха. И тут, знаешь, как будто щелкнуло что-то. Алина превратилась в Мать. С большой буквы, тигрица, оберегающая детеныша. Она сутками пропадала с сыном, забывая про себя, про меня, про свои эскизы. Я понимал, что это нормально, что так бывает. Но внутри заскребло. Сначала кошки, потом звери покрупнее.
Ей стало не до секса. Не то чтобы совсем не до, но реже. Гораздо реже. Сначала я терпел, думал, пройдет. Потом начал злиться. Мы же не старики, нам по двадцать с хвостом! А она: «Я устала, Марат», «У Илюхи режутся зубы», «Голова болит». Стандартный джентльменский набор отговорок, который я, идиот, раньше считал мифом.
— Слушай, купи ей абонемент в спа, няньку найми, — советовал Руслан, затягиваясь сигарой. — Выгуляй жену, а то она у тебя в халате и с бигудями скоро ходить начнет. Закиснет баба в четырех стенах, а мужику нужен драйв.
— Моя даже в халате — конфетка, — огрызался я, но внутри понимал, что он прав.
Я нанял домработницу, потом няню. Первая не прижилась, вторая… Вторая оказалась той еще штучкой.
Ее звали Карина. Мать-одиночка без ребенка (врала, как потом выяснится), сирота, скромная, тихая. Илюха к ней потянулся сразу. И Алина была рада — появилось время на себя, на спортзал, на встречи с подругами. Она расцвела снова, стала той, на которой я женился. И это меня бесило еще больше. Потому что в постели ничего не изменилось.
Мы могли не спать месяц. Она была довольна, сыта, ухожена, но желания не испытывала. Я же ходил как голодный пес. И тут всегда была Карина. Она подавала кофе, поправляла галстук, задерживала дыхание, когда проходила мимо. Она смотрела на меня не как на хозяина, а как на мужика. Желанного, сильного.
Это случилось через три месяца после ее появления. Вечер, Алина уехала с подругами в театр, Илья спал. Я сидел в кабинете, пил виски и тупо пялился в монитор. Вошла Карина — «убраться». Убиралась она, виляя бедрами перед моим столом минут двадцать.