Настоящее

Я вела машину, не видя дороги. Слезы застилали глаза, но я не позволяла им упасть. Не сейчас. Рядом на заднем сиденье спал Илья, уставший от эмоций и суматохи. Я сказала ему, что мы едем в гости к бабушке, сюрпризом. Он обрадовался и уснул, прижимая к себе плюшевого динозавра.

В голове был полный хаос. Картинки сменяли друг друга, как в калейдоскопе: Марат, целующий меня в лоб перед сном; Карина, играющая с Ильей в песочнице; Марат, задерживающий взгляд на ее заднице; Карина, «случайно» заходящая в кабинет с чаем.

Я была слепа? Или просто не хотела видеть? Удобно же: муж при деньгах, дом полная чаша, сын здоров. Зачем трясти лодку? Пусть плавает. А она, оказывается, давно дала течь и тонет.

— Мам, а папа приедет к бабушке? — сонный голос Ильи вырвал меня из оцепенения.

— Не знаю, родной. Посмотрим, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он приедет? Захочет ли он? И главное — захочу ли я?

Мама встретила нас на пороге своей маленькой квартирки. Увидев мое лицо, она сразу все поняла. Материнское сердце не обманешь.

— Проходи, дочка, — сказала она тихо, забирая сумку и спящего внука. — Илья, пойдем, я тебе новую раскраску купила.

Когда они скрылись в комнате, я рухнула на кухонный диван и дала волю слезам. Я рыдала в голос, не стесняясь, не сдерживаясь. Выла, как раненый зверь. Боль была физической. Казалось, что грудь разрывают тупыми когтями.

— Ну что, милая, рассказывай, — мама села рядом, обняла за плечи. — Он?

Я кивнула, уткнувшись ей в плечо.

— С няней. Кариной.

Мама охнула. Она всегда говорила, что у этой девки «глаза нечистые», но я отмахивалась.

— А Илюха? Знает?

— Слышал. Он сказал мне, что она будет его второй мамой. Марат при нем… при нем это обсуждал.

— Сволочь, — выдохнула мама. — Какая же сволочь.

— Я не знаю, что делать, мам. Я люблю его. Дура, да? После всего люблю. Я не представляю жизни без него. Но и простить… как мне это простить? Как мне спать с ним после того, как он трахал ее в своем кабинете? На столе, мама! На его рабочем столе!

— А она? Чего она хочет?

— Забеременела. Говорит, от него.

Мама покачала головой.

— Врет, поди. Такие всегда врут. Лишь бы мужика увести. Но даже если не врет — это его ребенок. Его проблема. Твоя проблема — ты и Илья.

Я вытерла слезы.

— Я подам на развод? — спросила я саму себя.

— А ты хочешь?

— Я хочу, чтобы проснулась и это был сон. Я хочу, чтобы он приехал, упал на колени, умолял простить, и я бы его простила, и все стало как раньше. Но раньше не будет, мам. Никогда.

— Раньше не будет, — согласилась она. — Но будет потом. Каким оно будет, зависит только от тебя.

Ночью я не спала. Лежала на узкой кровати в своей детской комнате и смотрела в потолок. Телефон молчал. Марат не звонил. Не писал. Не искал.

Может, он уже с ней? Утешает, гладит по животу, строит планы на новую жизнь?

От этой мысли к горлу подкатила тошнота. Я вскочила и побежала в ванную. Меня выворачивало наизнанку. Пустой желудок сводило судорогой.

Когда приступ прошел, я села на холодный кафельный пол и засмеялась. Истерично, некрасиво.

— Алиса, ты в порядке? — мама постучала в дверь.

— Да, мам, все хорошо, — ответила я, удивляясь собственным словам.

Хорошо не было. Но я знала одно: я не сломаюсь. Я не дам им этой радости. Я не буду той брошенной дурой, которая рыдает в подушку и просится обратно.

Я вытру слезы, накрашу губы, надену самую красивую улыбку и буду жить дальше. Ради Ильи. Ради себя. А они… Они получат по заслугам. Рано или поздно жизнь все расставит по местам.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Красные глаза, опухшее лицо, растрепанные волосы. Жалкое зрелище.

— Завтра будет новый день, — сказала я своему отражению. — А с ним — новая я.

В этот момент в кармане халата завибрировал телефон. Я достала его. Экран светился сообщением от Марата:

«Аля, прости меня. Я идиот. Я все исправлю. Только дай мне шанс. Я люблю тебя. Прошу, ответь».

Я смотрела на эти слова и чувствовала… ничего. Пустоту. Слишком мало, слишком поздно. Или нет? Я не знала. Я вообще ничего не знала.

Я выключила телефон, положила его на полку и вернулась в кровать. Спать. Завтра будет новый день. А там видно будет.