Когда впереди показались знакомые очертания нашего дома, я испустил вздох облегчения.

Дома. Наконец-то.

Короткая схватка и поимка скитальца вымотали, и хотелось просто сесть и отдохнуть. Но я знал, что работы еще много. Хочешь-не хочешь, а надо делать.

Первым делом я занялся Седым. Раны нужно было обработать как можно скорее. Мурлыка сидел на столе и недовольно пищал, пока я осматривал его раны. Ожог на боку выглядел скверно: выжженная проплешина в серой шерсти, покрасневшая, воспаленная кожа под ней.

— Сначала отмоем тебя от грязюки, — сказал я, набирая воду в таз.

— Пи-и-и! — возмутился Седой, но я уже подхватил его и опустил в воду.

Началась борьба. Мурлыка извивался, царапался, пытался вырваться. Вода немедленно стала серой от сажи и пепла Проплешины. Я держал его крепко, методично смывая грязь с шерсти, не задевая саму рану.

— Терпи, — приговаривал я. — Иначе рана загноится.

— Пи! — Седой явно считал, что я преувеличиваю, и что достаточно зализать рану, а не испытывать дискомфорт от погружения в воду. Но в итоге смирился. Когда я закончил мыть его, он выглядел…жалко, — взъерошенный, с прижатыми ушами… зато чистый. Ну, шерсть, конечно, всё равно оставалась обгоревшей, но тут уж ничего не поделать. Со временем отрастет новая, белоснежная.

Я промокнул его шерсть сухой и чистой тряпкой и достал баночку с регенерирующей мазью — той самой, что когда-то создал для ускорения заживления кожи после закалки, и которой осталось совсем немного. Буквально на два-три применения.

Аккуратно нанес мазь на ожог. Седой вздрагивал, но терпел — видимо понял, что это ему на пользу.

Затем влил в него еще порцию живы.

— Вот так, — я погладил мурлыку по голове. — Через пару дней будешь как новенький.

Седой фыркнул, но потерся о мою руку. Я аж на мгновение дар речи потерял от такого жеста. Обычно он так не делал, просто лежал где-то рядом или в лучшем случае на коленях, но вот так… потереться… Это что-то новенькое.

Грэм, тем временем, занимался добычей. Он разложил туши саламандр на столе и методично их разделывал: вскрывал, сцеживал кровь в бутылочки и отделял мясо от костей.

Я присоединился к нему, взяв на себя огненную крапиву. Я выжимал сок из её стеблей и собирал его в отдельную емкость. Едкий, жгучий сок, который так хорошо подходил для закалки. Похоже, ближайшие несколько деньков меня ждет очередная порция боли.

Я покачал головой. Все развитие, что Дара, что связей, что закалки, что использования Усиления сводилось к боли.

Рассветница, тем временем, неохотно, будто покидая насиженное место, спустилась с моего плеча и начала исследовать дом. Ее маленькие лапки цокали по полу, а полупрозрачное тело светилось мягким янтарным светом.

В конце-концов она устроилась у очага, рядом с кадочками, где чахла моя огненная крапива — та самая, которую я пересадил из Проплешины и которая никак не хотела приживаться в обычных условиях.

И тут я заметил кое-что странное.

Воздух вокруг рассветницы… дрожал — едва заметно, как над раскаленным камнем. Я проверил рукой и понял, что в радиусе полуметра от ящерки температура была ощутимо выше. А вот это уже интересно — она что, создает вокруг себя зону, в которой ей комфортно?

— Дед, а как вы брали с собой рассветниц? Ты вроде сказал, что они приручались.

— Так мы их брали ненадолго, — утер пот со лба тыльной стороной ладони Грэм, внутренняя была в крови от разделки саламандр, — А потом относили обратно. Мы же каждый день ходили в Проплешину, так что ящерицы успевали напитаться огненной живой.

Я кивнул.

— Значит, кристалл внутри нее рано или поздно исчезнет?

— Конечно. — уверенно ответил старик.

— А я могу дать ей кристалл? Не то, чтоб я собирался сейчас делать подобное, мне интересно возможно ли это? Обычный подойдет? Или только огненный?

— Нет, сожрет-то она и обычный, — хмыкнул Грэм, — Но вот такой мощный эффект будет только от огненного.

— Понятно.

Я еще раз взглянул на рассветницу, затем перевел взгляд на огненную крапиву рядом с ней и…замер на мгновение, не поверив своим глазам.

Листья крапивы, прежде поникшие и бледные, начали расправляться. Красные прожилки наливались цветом, становились ярче и насыщеннее. Стебли, еще минуту назад казавшиеся безжизненными, приобретали упругость. И растения в прямом смысле тянулись к рассветнице как к источнику жизни. Не к очагу, а к ящерке, излучающей огненную живу. Интересно, когда кристалл она переварит, то и это поле исчезнет?

— Дед, — позвал я тихо. — Посмотри на это.

Грэм оторвался от разделки и подошел. Несколько секунд он молча наблюдал за рассветницей и крапивой.

— Ничего себе, — произнес он наконец. — Вот это новость.

— Ты знал об этом?

— Ну…мне как-то не встречалась раньше рассветница, сожравшая здоровый кристалл огненной живы, так что нет, не знал. Будь она обычной, то такого бы не было.

Я кивнул, соглашаясь.

За время, пока я отмывал и лечил Седого и выжимал крапиву, последствия отката от применения Усиления окончательно отошли, да и голова уже не так сильно болела, так что я рискнул провести еще один Анализ. На рассветнице — хотелось побольше узнать про это существо.