Достав из кармана чернильную перьевую ручку, он склонился над лежащим на столе листком черновой бумаги и принялся стремительно рисовать. Его движения были настолько быстрыми, что все тело сотрясала мелкая дрожь.

Клейн присмотрелся и увидел, как на бумаге проступают очертания мужского лица: глубоко посаженные глаза, высокая переносица.

Как только короткие, вьющиеся от природы волосы были дорисованы, старый Нил вывел под портретом строку текста:

«Черные волосы, темно-синие глаза, фарфоровый зубной протез слева».

Клац! Перьевая ручка выпала из ослабевших пальцев старика, а его тело несколько раз судорожно дернулось.

— Вот так выглядит остаточный образ Райела Бибера в этой комнате, — пробормотал старый Нил. Цвет его глаз уже вернулся в норму.

Затем он вернулся на свое место внутри круга и медленно повернулся вокруг своей оси. Невидимый барьер мгновенно рассеялся, превратившись в легкий ветерок.

— Слава Богине, — старый Нил четырежды коснулся груди, начертав знак багровой луны.

Клейн мысленно выдохнул и расслабился. Присмотревшись к портрету внимательнее, он отметил, что черты лица Райела Бибера не выделялись ничем особенным, да и аура у него была довольно мирной, разве что носогубные складки сильно опускались вниз.

— Позвольте, я попробую использовать метод поиска с лозой, — предложил юноша. Взяв портрет, он прошел в спальню, нашел там кое-какую мужскую одежду и расстелил ее на полу.

Ни Данн, ни Леонард, ни старый Нил не стали его останавливать. Они молча наблюдали, как Клейн упер свою черную трость с серебряной инкрустацией прямо в портрет и разложенные вещи. «Сборщик трупов» Фрай, как всегда, хранил молчание.

Карие глаза Клейна потемнели. Закончив мысленно повторять фразу, он разжал пальцы.

Черная трость осталась стоять идеально ровно, словно вросла в деревянный пол.

«Местонахождение Райела Бибера», — снова прокрутил в голове Клейн.

Под тихий вой сквозняка трость начала падать, но в процессе падения она непрерывно меняла направление, и в итоге стала просто вращаться по узкому кругу вокруг своей оси.

Без какой-либо внешней поддержки черная трость с серебряной инкрустацией вновь замерла в вертикальном положении.

Клейн повторил попытку несколько раз, но результат был один и тот же. Ему оставалось лишь покачать головой, глядя на Данна и старого Нила.

Какая-то жуткая сила блокировала его гадание…

Данн стянул с руки черную перчатку и обратился к Леонарду и Клейну:

— Возьмите портрет Райела Бибера и опросите жильцов дома для окончательного подтверждения. Затем объявите его в розыск по обвинению в убийстве матери.

— Понял, — Клейн перехватил трость, наклонился и поднял рисунок.

Дождавшись, пока соседи подтвердят, что человек на портрете действительно Райел Бибер, Данн отправил Леонарда и полицейского в участок оформлять документы, а сам вместе с Фраем направился в бары Тингена, чтобы задействовать свои подпольные связи для поиска.

Клейн и старый Нил вернулись в охранное предприятие «Черный Терн» на общественном омнибусе. Было еще до восьми утра, и Розанна пока не пришла на работу.

Закрыв за собой дверь, Клейн повернулся к старому Нилу и, полувопросительно-полупросительно, произнес:

— Почему я… почему я отнес дневник семьи Антигон в дом Райела Бибера?

Ведь от резиденции Уэлча до улицы Железного Креста это было совершенно не по пути.

Старый Нил подошел к дивану, со смешком опускаясь на него:

— Разве это не очевидно? Вы втроем, сами того не ведая, либо затронули силу, скрытую в дневнике, либо из любопытства провели один из описанных там ритуалов и привлекли внимание сущности, с которой лучше было не связываться. И целью этой силы, этой сущности, было передать дневник Райелу Биберу, оборвав при этом все концы, чтобы никто не смог выйти на след.

— Поэтому Уэлч и Ная, оказавшись за бортом этого плана, покончили с собой прямо на месте. А вот ты… честно говоря, я до сих пор не понимаю, как тебе удалось выжить.

— Я и сам не знаю… — Клейн сел на соседний диван, изобразив на лице горькую усмешку. — Я тоже обдумывал эту версию. Вот только не понимаю, почему дневник нужно было передать именно Райелу Биберу.

Старый Нил развел руками:

— Возможно, его число рождения идеально подходило для каких-то целей. А может, он последний выживший потомок семьи Антигон. В общем, вариантов масса… Тот факт, что этот дневник вообще продали и привезли к нам в Тинген, скорее всего, тоже не случайность.