— Слушаюсь, офицер! — тот самый библиотекарь, чьи крики едва не стали для Клейна роковыми, тут же вызвался помочь и с готовностью принял жетон.

Дождавшись, пока зеваки растянутся в живую цепь и надежно оцепят газон, Клейн вернулся к углу здания и остановился возле трупа.

Искренне радуясь тому, что простым обывателям не видно изуродованное, монстроподобное тело Сириса, юноша аккуратно положил на землю трость и револьвер. Затем он запустил руку в один из потайных кармашков своего черного плаща и извлек на свет миниатюрный металлический флакон.

Он вознамерился использовать ритуал призыва духа и навыки «гадания по снам», чтобы заставить мертвеца заговорить!

Клейн отвинтил крышку миниатюрного металлического флакона, поднес его к носу и вдохнул резкий, но невероятно бодрящий аромат.

Это был «порошок святой ночи», изготовленный из цветка глубокого сна, драконьей крови, темно-красного сандала, мяты и других трав. Поскольку процесс его создания не отличался сложностью, Клейн, пополнив запасы на подпольном рынке, при первой же возможности изготовил целый флакон, который теперь пришелся как нельзя кстати.

Он высыпал немного «порошка святой ночи» на ладонь, успокоил свой разум и позволил глазам потемнеть.

Спрятав флакон, Клейн взял щепотку порошка, наполнил ее своей Духовностью и бросил на пол.

Шаг за шагом он обошел вокруг трупа Сириса, рассыпая порошок.

Невидимая стена мгновенно воздвиглась, надежно изолируя это место от внешнего мира.

Стряхнув с рук остатки порошка, Клейн достал другие флакончики и поочередно разбрызгал вокруг экстракт Аманды и прочие жидкости.

Порядок его действий отличался от того, что использовал старый Нил в доме Райела Бибера. Ведь их цели и просьбы были совершенно разными.

Например, старый Нил сначала разбрызгивал жидкости, а затем использовал порошок. Это позволяло создать атмосферу невероятного спокойствия и святости, уступающую лишь полноценному алтарю. Клейн же сначала применил порошок, а затем жидкости, поскольку его главной задачей было не потревожить остаточную Духовность Сириса влиянием внешних факторов, создав среду, едва удовлетворяющую требованиям ритуала.

Если бы он в точности повторил метод старого Нила, остаточная Духовность Сириса была бы попросту изгнана, сделав любой контакт невозможным.

Закончив приготовления, Клейн убрал материалы, погрузился в состояние медитации и зашептал заклинание на гермесе:

— Я молю о силе Ночи;

— Я молю о сокрытой силе;

— Я молю о благосклонности Богини.

— Я молю Тебя, позволь мне связаться с духом сектанта внутри алтаря.

…

По мере того как слова заклинания эхом разносились в запечатанном пространстве, Клейн внезапно ощутил, как на него снисходит колоссальная, пугающая и таинственная сила.

Его глаза полностью почернели, словно лишившись и зрачков, и белков.

Воспользовавшись моментом, Клейн мысленно произнес утверждение для гадания:

«Рецепт зелья „Клоуна“».

«Рецепт зелья „Клоуна“».

…

Беззвучно повторяя эти слова, он с помощью медитации стремительно погрузился в сновидение. Причем погрузился стоя.

В этом сером, бескрайнем мире, лишенном неба и земли, Клейн сохранял поразительную ясность рассудка. Он смотрел на прозрачный, иллюзорный силуэт перед собой.

Вытянув правую руку, он коснулся остаточного духа Сириса.

С оглушительным грохотом картина перед его глазами резко изменилась.

Он увидел письменный стол, выкрашенный темно-красной краской. На нем стоял серебряный подсвечник с тремя свечами, а рядом лежал чистый лист почтовой бумаги.

Сирис, сжимая в руке перьевую ручку, выводил строки на общепринятом лоэнском:

«Это второй рецепт. В записях он назван 'Клоуном».

Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнуха, десять граммов порошка золотистой манжетки и три капли сока болиголова — это вспомогательные ингредиенты.

Основные, потусторонние материалы: один кристалл из единственного рога взрослой серой козы с Хорнакиса и один целый цветок розы с человеческим лицом'.

Сирис писал на одном дыхании, словно ему даже не требовалось время на раздумья. Он с поразительной скоростью закончил записывать рецепт зелья «Клоуна».

В этот момент он сделал короткую паузу, отпил кофе и снял с запястья серебряный кулон.

Сжав подвеску в руке и полуприкрыв глаза, он принялся бормотать: «Судный день», «душевный покой», «да хранит нас Господь», «каюсь пред Тобой» и прочие слова и фразы.