— Готово, — коротко и без единой эмоции бросила она, вдавила головку обратно и вернула часы Чжоу Минжую.

Чжоу Минжуй ответил ей неловкой, но вежливой улыбкой.

Мелисса снова бросила глубокий взгляд на брата, развернулась и пошла к шкафу, взяла зубную щетку, полотенце и прочие вещи, после чего открыла дверь и направилась в общую умывальную комнату.

«Почему в ее недавнем выражении лица читалось отвращение вперемешку с безысходностью?»

«Взгляд, полный заботы об умственно отсталом брате?»

Чжоу Минжуй с усмешкой покачал головой, со щелчком захлопнул крышку часов, а затем снова со щелчком открыл.

Повторяя это действие, он предался размышлениям и задался одним вопросом.

Без глушителя самоубийство Клейна — ну, пока будем считать это самоубийством — должно было наделать немало шума. Мелисса, находившаяся прямо за стеной, ничего не заметила.

Она так крепко спала? Или же само по себе самоубийство Клейна было полно странностей?

Щелк, открыл, щелк, закрыл… Мелисса, вернувшись после умывания, увидела бессознательные движения брата, который непрерывно открывал и закрывал крышку карманных часов.

В ее взгляде снова промелькнула безысходность, когда она произнесла своим приятным голосом:

— Клейн, доставай оставшийся хлеб. Сегодня не забудь купить свежий, а еще мясо и горох. У тебя скоро собеседование, я приготовлю тебе баранину, тушенную с молодым горошком.

Говоря это, она вытащила печь из угла, раздула огонь с помощью оставшихся углей и поставила кипятиться чайник воды.

Перед тем как вода закипела, она выдвинула нижний ящик шкафа, бережно достала банку с низкосортным чаем и бросила в чайник десяток чаинок, делая вид, что это самый настоящий чай.

Налив каждому по две большие кружки, Мелисса и Чжоу Минжуй разделили две буханки черного ржаного хлеба, запивая их этим чаем.

Никаких примесей древесных опилок, не так уж много отрубей, но все равно невкусно… Тело Чжоу Минжуя сейчас было слабым, а живот урчал от голода. Опираясь на чай, он мысленно ворчал, через силу заставляя себя проглотить хлеб.

Через несколько минут Мелисса доела, собрала спадавшие на спину черные волосы и посмотрела на Чжоу Минжуя:

— Не забудь купить свежий хлеб, только восемь фунтов. Погода жаркая, если возьмешь слишком много, он испортится. И баранину с горошком, запомни!

«И вправду забота о брате-ботанике, раз приходится повторять…» — Чжоу Минжуй с улыбкой кивнул:

— Хорошо.

Что касается одного фунта Королевства Лоэн, то, опираясь на телесную память Клейна и собственные сравнения, Чжоу Минжуй пришел к выводу, что он близок к привычному ему цзиню [5] , то есть примерно равен 0,5 килограмма.

Мелисса не стала больше ничего говорить, встала, прибралась, упаковала последний кусок хлеба на обед, надела старую шляпку с вуалью, оставшуюся от матери, взяла сшитую своими руками сумку для книг и письменных принадлежностей и приготовилась к выходу.

Сегодня не воскресенье, у нее будет полный день занятий.

Пеший путь от их квартиры до Тингенской технической школы занимал около пятидесяти минут. Ходили и общественные экипажи: один пенни за километр, в пределах города максимум четыре пенса, в пригороде — шесть пенсов. Ради экономии Мелисса всегда выходила пораньше и шла пешком.

Едва открыв дверь, она остановилась и, обернувшись вполоборота, сказала:

— Клейн, баранины и горошка много не покупай. Бансон, возможно, вернется только в воскресенье. И помни, хлеба — всего восемь фунтов.

— Хо… хорошо, — беспомощно ответил Чжоу Минжуй.

В то же время он несколько раз мысленно повторил слово «воскресенье».

На Северном континенте год тоже делился на двенадцать месяцев, в каждом году было от трехсот шестидесяти пяти до трехсот шестидесяти шести дней, а в неделе также было семь дней.

Первое было достижением астрономии, заставив Чжоу Минжуя подозревать, что это параллельный мир; второе же проистекало из религии, поскольку ортодоксальных богов на Северном континенте насчитывалось ровно семь: Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь, Бог Знаний и Мудрости, Богиня Вечной Ночи, Мать-Земля, Бог Войны и Бог Пара и Машин.

Провожая взглядом сестру, которая закрыла за собой дверь и ушла, Чжоу Минжуй вдруг вздохнул, и вскоре его мысли переключились на ритуал привлечения удачи.

Прости, я правда хочу вернуться домой…

Вернувшись на стул, Чжоу Минжуй просидел так до тех пор, пока вдалеке снова не раздался звон церковного колокола. Пробило семь раз. Лишь тогда он неторопливо встал, подошел к шкафу и достал одежду.

Черный жилет, такого же цвета сюртук, слегка зауженные к щиколоткам брюки, полуцилиндр… В сочетании с легким налетом книжной интеллигентности, это заставляло Чжоу Минжуя, смотрящего на себя в зеркало, чувствовать, будто он смотрит британский сериал о викторианской эпохе.