— Отлично, — я хлопнула себя по бедрам и тут же загнулась от боли.

— Тише, тише, — с улыбкой отреагировал Павел.

— Хорошо, как научиться жить с этим? Включать и выключать по требованию? — сказала я через стон.

— На какой стадии сила? Головные боли, голоса есть?

— Да, — прошептала я.

— Тяжело будет. Дар уже убивает психику. — в его голосе не было жалости, только холодный факт. — Потом начнутся галлюцинации.

— Что? — я не верила своим ушам.

— Ну может и не начнутся. — он примирительно поднял руки. — Но лучше начинать учиться, а не ждать следующего этапа.

— Учи, — приказала я.

Он улыбнулся своей победе.

— Начни с малого. Как только почувствуешь, что копируешь эмоцию, переведи ее… в режим ожидания. Представь, как она оседает в твоей голове и готовится вырваться в любой другой момент, но не сейчас. Пусть у тебя там, в сознании, будут ящики для каждой эмоции. Запирай их силой воли, и пусть они будут. — спокойно сказал Павел.

— А потом что с ними будет?

— Потом ты научишься передавать эмоции, будешь доставать их из этого ящика и делиться ими, — сказал он, посмотрев на меня.

— Звучит, как безумие, — выдохнула я.

Его план мне казался бредом, чем-то нереальным. Как это представить, если она вот уже, горячая подкатывает к горлу и вырывается сама, даже не спросив.

— Наш дар в принципе безумие, — хмыкнул он. — Но если хочешь начать жить нормальной жизнью, слушай меня и делай.

Он посмотрел перед собой на зеленую лужайку под деревьями.

— И перестань бояться людей. Пока ты от них прячешься, ты не научишься.

Хорошо ему было говорить. Когда мир привык видеть тебя холодной и равнодушной, а ты приходишь и начинаешь кидаться в объятия, это как минимум выглядит странно.

— Так что иди и пробуй, — его ладонь легла мне на спину, и я вздрогнула. Он тут же убрал руку, видимо поняв, что нарушает мое личное пространство. — Звони в любое время.

Я поднялась с лавочки и пошла на выход из парка, по привычке выбрав наименее людное место. Внутри бушевало разочарование от несбывшейся надежды. Я так рассчитывала, что он даст волшебную пилюлю и все сразу прекратится, но он только бросил в меня слова.

Я шла, сильно сжимая сумку и впиваясь ногтями в руку. Странно, но боль помогала мне немного успокоиться, начать думать.

Я вызвала такси, села в приехавшую черную машину на заднее сидение и уставилась в окно. Мир всегда был для меня черно-белым, а сейчас становился абсолютно серым. И это медленно, но уверенно убивало меня. Павел сказал про галлюцинации, про гибель психики. А, может, оно уже происходит? Может, и Павла никакого нет, и машины этой? Как отличить реальное от нереального, если все кажется таким настоящим и ненастоящим одновременно.

— Ублюдок! — выкрикнул водитель, и я вздрогнула.

Он смотрел в окно на автомобиль, который ехал перед ним.

— Идиот! — заорал он, выглядывая в окно.

Я закрыла уши руками, пытаясь не слушать. Нет, только не это. Его ярость, словно дым от костра, проникала через нос, и я впитывала ее. Я чувствовала, как она овладевает мной, как сначала мне становится просто грустно, потом появляется раздражение, перерастающее в огромную, неконтролируемую эмоцию. Внутри сначала стало тепло, а потом очень горячо.

— Заткнись и смотри на дорогу! — рявкнула я, пытаясь закрыть рот рукой.

Так, дыши, что там говорил Павел? Убрать эмоцию, спрятать ее.

— Что сказала?! — водитель повернулся ко мне, и на его лице светился настоящая животная ярость.

Убрать, спрятать, где же в голове этот ящик, в который можно спрятать ярость?

— Что слышал, придурок! За дорогой следи! — уже кричала я, не в силах найти этот чертов ящик.

Водитель резко остановился, и сзади засигналили. Он открыл дверь с твердым намерением выбросить меня из машины, но дорогу ему преградил водитель с автомобиля, который от его маневра едва не въехал в него. Таксист разозлился не на шутку и ударил второго водителя. Я сидела, пытаясь остановить себя от того, чтобы не влезть в драку, но рука уже тянулась к ручке.

Дыши, Ольга, дыши, твоим ребрам не нужна драка. Я с силой вонзила ногти в ладонь и почувствовала, как ярость немного отступает. Я убрала руку от двери, закрыла глаза и пыталась успокоиться. Но эти крики за окном, перемешанные с шепотом в голове, просто сводили с ума.

И тут все затихло. Я все еще сидела и дышала, впиваясь ногтями в ладонь. А потом в окно постучали. Я открыла глаза. Перед машиной стоял полицейский.

Я вышла, все еще пытаясь держать себя в руках. Полицейский с пивным животом что-то говорил, но я не слушала. И не слышала. Только голоса в голове, которые становились все громче и громче.