— А как сделать, чтобы эти руки стали умелыми? — спросила я, не оборачиваясь.

— Принять. И перестать сопротивляться.

Я кивнула и вышла. Они все так говорят, но никто не говорит, как это сделать. Как перестать сопротивляться тому, что для тебя чужеродно.

По дороге домой я заехала за фастфудом и набрала слишком много всего, но голод был сильнее разума, поэтому я с трудом остановилась. Хотя где-то глубоко, очень глубоко, сидела маленькая, крохотная надежда, что ужинать я буду не одна. Пока я ждала свой заказ, решила эту надежду превратить в реальность и взяла телефон.

— Да, — ответил Морозов без своего официального приветствия.

— Я в городе, — коротко сказала я, пытаясь понять его настроение.

— Удалось что-то узнать? — он был абсолютно нечитаем.

— Удалось. Слушай, я тут вкусной фастфудовской дряни набрала на футбольную команду, может приедешь, спасешь мой желудок от гастрита? Заодно расскажу.

Тяжелый вздох.

— Через полчаса.

Ну вот, еще одна маленькая победа была в кармане.

Я выглянула в окно и увидела в соседней машине влюбленную парочку, которые мило целовались и хихикали на передних сидениях. Так, надо почувствовать их. Я приоткрыла окно и еще раз посмотрела на них. И тут внутри меня начала зарождаться любовь. Не к кому-то, а просто приятное тепло внутри. Мысленно превратив ее в мягкое розовое сердечко, я аккуратно взяла эмоцию пальцами и потащила к ящику. Готово. Раздражение, обида и любовь на месте.

И тут по счастливой случайности водитель из впереди стоящей машины начал кричать на продавца с поста выдачи. Давай, ярость тоже нужна. Но она не шла ко мне. И тогда я машинально протянула руку и мне на ладонь упало что-то горячее, тут же впитываясь в кожу. Я почувствовала ее. Ярость, такая сильная и обжигающая, начала подниматься к горлу. Но я остановила ее невидимой ладонью и запихнула в ящик. Еще одна эмоция есть.

Я хотела еще поискать людей с эмоциями, но мой заказ был уже готов, а голод оказался сильнее, поэтому я подкатила к зоне выдачи и забрала три пакета с едой. От запаха вредной еды кружилась голова, а слюни уже почти текли по подбородку, когда я подъехала к дому. Морозов уже был здесь.

— Так вот она какая, машина, за которую сердце болит больше, чем за себя, — ухмыльнулся он.

— Да, это не просто машина, это мой друг! Самый верный и надежный, — ответила я, открывая ворота, чтобы загнать автомобиль во двор.

Он проследил за мной взглядом, как я бережно паркую автомобиль, как аккуратно закрываю дверь и по старой привычке провожу рукой по кузову.

Дома мы сначала молча ели, поглощая бургеры и картошку, запивая все это кофе. Слова ученого не выходили из головы. Получается, что я сейчас не странная, а такая, какая должна быть. Которая любит поговорить и уже не может быть в одиночестве. Если это так, то сколько лет я потеряла, не зная настоящего вкуса жизни. А, может, это сила так во мне говорит, но на самом деле одиночество — это мой удел.

— Рассказывай, — сказал Морозов, собирая мусор со стола.

Я кратко рассказала ему о том, что узнала от ученого и свои мысли. Он слушал меня с профессиональной серьезностью и непробиваемым выражением лица.

— Получается, что камень сам меня призвал, — закончила я. — А потом высасывал из меня эмоции, и я сама становилась камнем.

Я посмотрела на него, на его серьезное выражение лица, не выражающее ровным счетом ничего.

— Может, у тебя тоже дома такой камень лежит? — хмыкнула я. — Ты поищи.

— Очень смешно, — буркнул он, но уголки его губ дрогнули.

Я достала телефон и открыла фотографии.

— И вот еще книгу сфотографировала, возможно, тут есть ответы на наши вопросы.

Он взял телефон, полистал фотографии, приближая и отдаляя их.

— И как тут разобрать, что написано? Опять набор букв, — спросил он, отдавая телефон.

Я непонимающе посмотрела на фотографию:

— Как же, все понятно написано, читаемо…

Понимание пришло спустя пару секунд.

— Прочитать могут только эмпаты, — прошептала я, — И ученый тоже эмпат!

— Значит, давай я варю еще кофе, а ты начинай читать.

Он подхватил со стола кружки, помыл их и поставил в кофемашину. Потом убрал мусор со стола, пока я открывала первую фотографию.

Начав читать, я поняла, что это не книга, а записи эмпата. Он писал о силе, ее развитии. Сначала это была общая информация о даре, что он из себя представляет, какие эмоции могут быть поглощены, а какие — нет. Например, эмпат не может поглотить родительскую любовь, боль от врожденных болезней, страх смерти.

У эмпата есть два способа получения эмоций: через считывание и через поглощение. При считывании эмпат просто чувствует то же, что и другой человек. Это кратковременное, как импульс, явление. При поглощении эмоция переходит от носителя к эмпату.

— Получается, вы можете забрать какую-то эмоцию? — уточнил Морозов. — Это как обезболивающее.

— Да, временная помощь.

На следующих страницах описывалась передача дара. Почти всегда эмпатия передается по наследству. Если родитель обладает даром, то и ребенок его получит. И так он передается до тех пор, пока род не закончится. В этом случае сила уходит на хранение и дожидается нового носителя. Механизм получения дара не был описан, но благодаря ученому я поняла его и без записей.