Как назло, Виа сейчас была шагах в сорока от меня. Охотилась.

ВИА! ОБРАТНО!

Я ударил кинжалом тварь, но она обвилась вокруг моей руки и не хотела отпускать несмотря на душильника. Одно хорошо — когда она своими челюстями пыталась перекусить щупальца моего симбионта, то сразу стало явно, что закаленные отростки — те, что я вчера обрабатывал соком железного дуба, — челюсти прокусывали с трудом. Закалка работала!

Я отбивался и тянул время. Седой отпрыгнул и шипел в сторонке. И правильно — не его это бой, перекусят и не заметят.

Сердце бешено колотилось.

Я отставил руку в сторону, чтобы тварь не смогла перекинуться на шею и рванул к Виа навстречу.

В этот раз всё произошло по-другому: я ничего ей не приказывал, а в момент опасности и страха почувствовал ее как продолжение собственной руки.

Я ухватился ею и попытался сдернуть корнегрыза с моей руки. Было ощущение, что я работаю третьей, очень сильной и длинной рукой. Виа обвилась своими щупальцами вокруг него и начала отдирать от моей руки. Тварь упиралась, но теперь, когда его сдерживали одновременно и Виа, и душильник, шансов удержаться у него не было.

Через десяток секунд этот живой клубок из растения и многоножки лежал на земле и боролся. Теперь корнегрыз пытался сбежать, понимая, что враг оказался ему не по плечу, а я…я пытался не отпустить эту опасную тварь.

Но Виа была уже намного сильнее. Ее хватка стала настолько мощной, что бронированные сегменты тела корнегрыза в какой-то момент не выдержали.

Я услышал, как у него внутри что-то хрустнуло. Один из сегментов треснул прямо под кольцом Виа и наружу пошла мутная жидкость.

Однако подыхать он не собирался.

Надо было помочь.

Я схватил кинжал и, прицелившись, ударил им по почти полностью обездвиженному корнегрызу. Прямо в его голову.

С усилением.

Бам!

Кинжал оставил царапину, но соскользнул по хитину.

Еще раз!

Я добавил еще больше живы в руку, и теперь замахнулся точнее.

Бам!

Пошла трещина.

Еще раз!

Бил теперь уже в трещину, и поэтому кинжал вонзился глубоко и пронзил голову твари насквозь.

Она взвизгнула и через пару секунд подохла.

Я вытер пот со лба и посмотрел на руку. Тварь так крепко ее сжимала, что, думаю, дюжина синяков мне обеспечена.

— А теперь…герои…домой.

Приключений, пожалуй, на сегодня хватит.

Я посмотрел на тушку корнегрыза. А вот ее захватить стоило. Грэм, кажется, говорил, что она стоит серебряный-другой. А это нам не помешает.

Я взял перчатку, схватил тварь и положил в корзину.

— Пи! — запищал Седой, запрыгнув на нее.

— Не нравится сосед? — усмехнулся я. — Терпи. Серебряный того стоит.

Седой в корзину больше не лез.

— Чего так долго? — спросил Грэм, когда я переступил порог двора.

— Кое-кого встретил, — ответил я и поставил корзину к его ногам. Седой, тем временем, с моего плеча соскочил на землю и так и распластался, раскинув крылья-лапы в стороны.

Устал, трудяга.

Грэм же заглянул внутрь корзины, помолчал секунд десять и поднял на меня довольный взгляд.

— Корнегрыз. И не маленький. — констатировал он.

— Угу. — ответил я и скинул с себя тяжелую куртку, которая сегодня спасла мою руку.

— Твои поработали?

— Да, — кивнул я. — Я только добил.

Грэм покачал головой — не осуждая, а скорее с долгим, спокойным признанием.

— Сильнее становишься, Элиас.

— Не я, — Я мотнул головой. — Мои питомцы.

— А вот и нет. Ты. Потому что ты и твои питомцы едины, как у приручителей. Или как у гнилодарцев. Пора принимать их силу как свою, потому что ты тот, кто их ведет — тот, кому они подчиняются.

Я вдохнул. Да, Грэм был, конечно, прав, но кто будет отрицать, что хотелось бы быть как он или Джарл, у которых сила своя собственная, не заемная?

— Только из-за этой твари так долго? — с подозрением уточнил Грэм.

— Не только, — сказал я. — Мы поймали еще одну крысу с меткой.

Грэм мгновенно посерьезнел.

— Где она?

— Уничтожили. Лиана высосала из нее всю черную живу и там не осталось ни следа от метки.

Грэм почесал бороду.

— А крыса, от нее ничего не осталось?