— Скажи, Рыхлый, а твои черные пиявки, — те самые, что высасывали черную живу из Клыка, — они ведь могут есть такую плоть?

Рыхлый застыл, обдумывая вопрос.

— Они, вообще-то, питаются больше самой живой, — медленно произнес он. — Вытягивают испорченную энергию. Но вообще… да, частички плоти, пропитанные этой энергией, они тоже могут сожрать и переварить. Только вот у меня осталась всего одна такая пиявка. Я вчера тебе говорил, что еще не успел развести их. У меня тоже была такая мысль, — использовать пиявку, — но я боялся, что если сейчас что-то пойдет не так, то я потеряю единственную пиявку и вообще останусь без этого вида. И в итоге обещание достать из Грэм черную хворь не смогу выполнить. Потому что сейчас добыть таких пиявок будет проблематично. Учитывая всё случившееся.

Я кивнул. Да, звучало разумно.

— Как скоро может появиться вторая? — спросил я.

— Возможно, к вечеру. Если я создам подходящие условия и она «родит» новую. А там…там процесс пойдет еще быстрее.

— Ясно, — вздохнул я, — Возможно с ними дело пойдет быстрее. Дело в том, что мы с тобой убрали только основное, но остатки…их нужно убирать более…деликатно. Нельзя оставлять черных частиц.

Я подошёл к Малику, осмотрел его, прикоснулся к руке и дал немного живы. Он сразу открыл глаза, а через секунду снова закрыл.

— Ты как? — шепотом спросил я.

— Лучше… — прошептал Малик, неожиданно ясным голосом. — Камни больше не кричат… они… шепчут.

Я посмотрел на его руки, в которых он держал небольшие камешки. Да уж, тут всё по-прежнему.

Потом я подошел к Лорику и также поделился живой. Сын Рыхлого после этих всех «процедур» и порции живы просто уснул.

— Спасибо, Элиас, — вдруг тихо сказал Рыхлый, глядя на спящего сына. — Ты сильно помог. Твоя мазь… эликсир… твоя жива. Это многого стоит. Я и так был твоим должником за то, что ты остановил разрушение его корня, а сейчас и подавно. И я… я пока не знаю, как смогу вернуть тебе такой долг.

Я отмахнулся, чувствуя легкую неловкость. Сложно и непривычно принимать благодарность.

— Я не могу не помочь тем, кого знаю. Особенно детям.

Рыхлый кивнул.

В этот дверь скрипнула, и в дом вернулась Майя. В руках она несла глиняный кувшинчик, доверху наполненный сотами с медом. Выглядела она довольной и что-то тихо напевала.

В общем-то следующий момент показался мне почему-то…интимным. Поднять руки Морна самостоятельно не могла, поэтому я кормил ее медом с ложки. В ее ситуации, когда ничего нормального есть она не могла, подобный источник быстрых углеводов и сахаров был как нельзя кстати. И это не считая других положительных свойства этого лесного меда.

— Спасибо… — выдохнула она, когда я вытер остатки меда с ее губ,. — Мне… действительно легче.

Морна скосила глаза, пытаясь рассмотреть свое перебинтованное тело, затем перевела взгляд на меня. В ее желтых глазах мелькнула чисто женская уязвимость, которую я никогда раньше в ней не видел.

— Ну как… моё лицо? — еле выдавила она, пытаясь усмехнуться. — Страшная стала?

Я замялся лишь на долю секунды.

— Восстановится и будешь еще красивее. С твоей регенерацией это не будет проблемой, — ответил я.

Морна вдруг смутилась моего пристального взгляда и чуть отвернулась в сторону, спрятав лицо, почти полностью покрытое мазью.

Я оглянулся. Рыхлый сидел у стены с закрытыми глазами, полностью погрузившись в себя — не иначе как контролировал червей по всему периметру, обеспечивая нашу безопасность или что-то проверяя.

Я еще раз мельком взглянул на Морну и понял, что прямо сейчас смущаю эту женщину тем, что вижу ее такой — в ранах и слабой. Она привыкла быть сильной и всё держать под контролем, вот только…жизнь распорядилась иначе.

Честно говоря, я и сам чувствовал усталость.

Я поднялся, отряхивая колени.

— Рыхлый, — окликнул я гнилодарца.

— А? — открыл он глаза

— Пошли. — вздохнул я, направляясь к выходу. — Представишь мне всех остальных. Тут ведь не только эти трое…агрессивно настроенных.

— Не только. — кивнул он, направляясь ко мне. — Есть другие.

Я задержался у тяжелой дубовой двери и спросил у Рыхлого, прежде чем мы вышли наружу.

— Сколько их всего? Гнилодарцев, которые пришли с вами. Я видел Клыка на крыльце и эту агрессивную троицу, но их ведь больше? Шурша тоже где-то здесь, раз я чуть не влез в ее сигнальную паутину? Или это не ее, а кого-то другого?

Рыхлый остановился рядом, устало потерев переносицу.

— Да, есть еще, — кивнул он. — А паутина…да, Шурша тут — это ее паутина. Но она сама к дому не подходит, прячется подальше. Я чувствую ее «гнездо» где-то шагах в пятистах отсюда, в зарослях. Она понимает, что чем сложнее ее достать, тем больше она «контролирует» ситуацию в случае чего.