Олеся Носова

Мне так плохо, что я и дышать не могу… Всё внутри как огнём окутало. Очаг внутри становится всё больше и больше… А от меня самой остаётся только пепел…

Мать умоляла меня зайти в квартиру. Просила, скулила, рыдала… Я её послушалась… Пошла вместе с ней, потому что она уверила меня, что сейчас их растащат, и мы все зайдёт в дом, но…

Когда мы с ней поднялись, она налила мне воды и велела умыться, отправив в ванную. Я была вся в крови. В отцовской и в своей… Мне было так плохо… Просто ужасно плохо и больно… Руки тряслись, когда я смывала её с лица… А потом я будто услышала звуки мигалок с улицы… Попыталась выйти из ванной комнаты, но поняла, что будто бы дверь чем-то припёрли… Чем-то очень тяжёлым… Я даже выглянуть с трудом могла. Не то, что протиснуться.

— Мама! Мама, что ты делаешь?! Мама!!! Дай мне телефон!

— Леся, сиди тут… Так будет лучше. Леся…

— Мама, прекрати! Я буду орать! Мама! Открой эту чёртову дверь!

Сколько бы я не орала, сколько бы не долбилась… Было бесполезно.

Я поняла, что она выбежала и направилась вниз… У меня не было ни телефона, чтобы набрать Тимура, ничего, чтобы выбраться…

Около трёх часов я просто толкала боком дверь… Но я вешу сорок пять килограммов, и кое-как мне удалось проделать дыру возле замка, чтобы выбраться хотя бы из ванной… Выглядывая вниз из окна я поняла, что там уже никого нет. Только кровавая дорожка, что осталась как жестокое напоминание о случившемся…

Я начала искать паспорт повсюду и хоть что-то с чего можно позвонить, но не нашла… Ничего из этого не нашла.

Даже ключей от входной двери не было, но, Слава Богу, она открывалась и без них. Это закрыть её было невозможно. Только меня это совсем не волновало. Я бросила всё так. Нараспашку. Взяв с собой сумку с вещами, сразу кинулась к своей единственной подруге…

И сейчас я бегу туда… Пытаясь собраться с мыслями. Справиться с этим пожаром внутри… Но это практически невозможно. Ведь я уже догораю.

— Леся?! — Варя встречает на входе, и я буквально падаю в её руки в прихожей, тараторя себе под нос всё, что произошло. Она в ужасе. Её отец стоит позади весь бледный как смерть, но тут же реагирует и заводит меня внутрь, усаживая за стол.

— Как давно это случилось?

— Три часа назад… Или типа того… У меня часов нет, я даже не знаю, сколько сейчас…

— Сейчас… Уже полночь… Так… Вам нужно будет переждать здесь…

— Но Тимур…

— Послушай, Леся… Дело быстро не ведут. У тебя есть паспорт с собой?

— Нет… Он был, но они его вытащили… Я вообще не знаю… Я…

— Успокойся…

— Наверное, нужно к Тимуру… Вы можете меня отвезти туда? Можете?

— Я могу, только утром, хорошо? Пока они сейчас заведут дело, пока всё это начнётся. Разбирательство и так далее. Ранним утром мы направимся туда. Договорились?

— Варь… Дай мне позвонить ему… Пожалуйста…

Дрожащими руками я беру телефон и набираю его номер, у Вари он был на всякий случай, если вдруг я не беру трубку.

С каждым гудком моё сердце опускается всё ниже… Он не берёт…

— Нет, нужно ехать сейчас…

— Ладно, Олеся… Ты только послушай… Пойми… Там органы опеки подключатся… Твоя мама, она же не работает, верно?

— Верно…

— Отец по сути единственный ваш кормилец… Если его лишат родительских прав… Временно тебе могут поставить попечителя… Например администрацию школы… Или университета потом… Когда ты поступишь… В общем… Ты готова, что твоих родителей лишат прав на тебя, как на ребёнка? — спрашивает он, а у меня внутри всё колотится… Варя крепко сжимает мою руку.

— Наверное…

— Если всё это удастся сделать… Ты можешь пожить у нас. Но это будет нелегко, я предупреждаю… Хорошо, что тебе уже семнадцать. С одобрения опеки может получиться.

— Спасибо, папа, — плачет Варя, и я вместе с ней.

— Я готова, пожалуйста, поедем туда…

— Хорошо… Поехали… Собирайтесь.

Сначала мы едем в травмпункт, где фиксируем всё, что со мной сделали… Очередь там огромная… Приходится подождать. И пока мы сидим там в узком заполненном коридоре, я звоню Тиму с Вариного телефона просто бесконечное количество раз… Я буквально умираю от того, что он не берёт трубку. Пол под ногами рушится. Вместе с моими мечтами… Со всем, что внутри меня… Агония…

Когда мы приезжаем в отделение, находящееся неподалёку от Вариной улицы, я сообщаю всё, как есть. Конечно там всё очень сложно, когда без документов. Ни Тимура, ни родителей здесь нет. И никто не собирается ничего выяснять. Сейчас все заняты конкретно моим вопросом…

По поводу моих личных травм…

Как и предупреждал Варин отец, длится всё максимально долго, но они не оставляют меня. Сидят со мной всё это время. Он даже отпрашивается с работы, лишь бы помочь.

В итоге написав заявление… Информация об угрозе жизни несовершеннолетнему будет передана в отделение опеки, как мне объяснили… И родителей должны лишить прав через суд… Но мне всё равно. Я не верю уже и собственной матери…