Вынырнули они уже с новой претензией — кто кого тянул ко дну. Идиллия закончилась там же, где закончился воздух.

— Вот, — шепнул мне Макс, кивнув на них. — Смотри и учись. Лет через восемнадцать это мы.

— Через восемнадцать лет я тебя утоплю на первом же испытании, — пообещала я.

— Зато тихо будет, — сказал он. — Под водой.

А потом настала наша очередь.

Под водой — другой мир. Тихий, синий, замедленный. Звуки исчезают, остаётся только стук собственного сердца и пузырьки, уходящие вверх.

Я держала Макса за руку и чувствовала, как в первую секунду он напрягся весь — каждая мышца, готовая рвануть наверх, к воздуху, к свету. Я сжала его пальцы. Сильно. «Я здесь».

Он посмотрел на меня. Под водой, без слов, без возможности сострить, спрятаться за развязностью или ямочкой, — просто посмотрел.

И я увидела в его глазах того самого мальчишку.

И ещё кое-что увидела — то, чему названия пока не давала, потому что давать его было страшнее любой глубины.

Я потянула его за собой. К первому замку. Мы открыли его вместе — четыре руки, один вдох на двоих. Ко второму. К третьему.

Я вела, он держался, и постепенно — я чувствовала это сквозь воду, сквозь сцепленные пальцы — он переставал бояться. Не потому что вдруг полюбил глубину.

А потому что под водой с ним была я. И, кажется, этого ему хватало.

Мы вынырнули вместе, на одном дыхании, хватая ртом воздух, и я успела заметить на табло наше время — не лучшее, но крепкая, честная середина, — прежде чем он, мокрый, тяжело дышащий, прямо там, на глазах у всей страны, у Снежаны, у Артура, у проклятого детектора, обхватил моё лицо обеими руками и поцеловал.

Не за победу. Мы не победили.

За то, что яне отпустила .

Иммунитет в тот день забрали — кто бы сомневался — Денис с Алёной. Два бездушных дельфина уплыли в безопасность, а мы остались в зоне риска: мокрые, без брони и без единой связной мысли на двоих.

Мне было плевать.

Я сидела на бортике, завернувшись в полотенце, рядом сидел Макс, и наши плечи соприкасались, и впервые за всё шоу между нами не было ни иронии, ни «картинки», ни «логистики», ни подушечного вала.

Просто двое промокших людей, один из которых перестал немного тонуть, а вторая — впервые за карьеру — не знала, что напишет в репортаже, потому что главное в нём теперь нельзя было показывать стране.

— Спасибо, — тихо сказал Макс, глядя на воду, которой больше не боялся. — За то, что вытащила.

—Логистика , — сказала я. — Слежу за реквизитом.

Он засмеялся. Я положила голову ему на плечо.

И в этот момент — разумеется, потому что вселенная в этом шоу работала исключительно по законам драматургии, — по громкой связи раздался голос Марго. Холодный. Довольный. Голос человека, который только что придумал, как поднять рейтинг.

— Дорогие участники. У нас для вас сюрприз. На следующей неделе — большаяперетасовка .

Я почувствовала, как Макс рядом застыл.

— Алгоритм пересоберёт пары, — продолжала Марго, смакуя каждое слово. — С нуля. Никаких привычных партнёров. Посмотрим, дорогие мои, что у вас за чувства — настоящие… или простопривычка стоять рядом.

Полотенце вдруг перестало греть.

«Чудно , — подумала я, глядя, как с того берега бассейна на нас, не скрываясь, торжествующе смотрит Снежана. — Просто катастрофически, бесповоротно чудно».

От автора:

Ну вот, дорогие мои. Только наши голубки выбрались из воды… а тут Марго со своей перетасовкой. Я бы извинилась, но вы же меня знаете: я не злая. Я просто очень люблю драматургию. И самую малость — вас помучить.

Вот вам интрига на выходные: кому достанется Макс? А кому — Ника? И что выкинет Снежана, которая весь сезон точит зубки? (Спойлер: ничего хорошего. Но эффектно.)

Может, на выходных подкину ещё кусочек, а может, оставлю вас наедине с интригой до понедельника. Тут уж как пройдёт пятница.

Не тоните без меня.

Ваша Кира.

Глава 17 [ Максим ] : Мой приз

[ Максим ]

Есть одна проблема с женщиной, которая видит тебя насквозь.

Перестать думать о ней —невозможно .

Я пробовал. Честно.

Три недели назад у меня был простой план: прийти, ослепить камеры, забрать своё имя и уйти, ни к кому не привязавшись.

План был хорош всем, кроме одного пункта, которого я не предусмотрел.