У меня один подписчик. Один-единственный, но зато какой! Он комментирует каждую главу. Обычно пишет что-то типа «Круто, жду продолжения» или «Огонь, вот это трах». Но сегодня...

«Какая горячая глава, Анастейша! Когда прода?»

Я смотрю на название своей книги. «Во власти греха». Глава, которую я выложила вчера вечером, называлась «Плен». Я её почти не помню, писала на автомате, под настроение. Там был мужик в маске, татуировки и очень откровенный минет.

Щёки вспыхивают. Я быстро печатаю ответ:

«Спасибо! Сегодня ночью планирую написать продолжение;)»

Отправляю и отбрасываю телефон, как будто он горячий. Сегодня ночью. Ха. Если ночью меня снова накроет вдохновение, я, конечно, напишу. Главное, чтобы челюсть не отвалилась от ноющей боли.

В универ влетаю за пять минут до пары. Кожаный рюкзак с брелоком в виде феи болтается на одном плече, в руках стаканчик с шоколадным молоком, который я схватила в автомате, и он обжигает пальцы даже через картон. Волосы мокрые после душа — я пыталась смыть с себя липкое чувство, оставшееся после сна, но оно, кажется, въелось под кожу, а свои длинные волосы сушить как минимум трое суток.

В холле толпа. Все куда-то бегут, но я замираю, потому что прямо передо мной вырастает огромная спина. Широкая, в обтягивающей чёрной футболке, под которой угадываются мышцы, достойные обложки журнала. На шее — край татуировки спины, какой-то кельтский узор, уходящий под ткань.

— Прочь с дороги, — раздражённо бросаю я, пытаясь обойти эту гору мяса.

Гора оборачивается. И я давлюсь кофе.

Демьян Греховный. Студент старшего курса, по слухам, перевёлся к нам с какого-то спортивного факультета, потому что завалил очередную сессию. Или потому что покалечил одногруппника на тренировке. Или потому что имбецил. Вечно в ухе золотая серьга-кольцо, вечно эта наглая рожа с лёгкой щетиной и заигрывающий взгляд, от которого у нормальных девушек подкашиваются колени. А у меня — челюсть сжимается от отвращения и желания врезать. Никогда не понимала этот типаж мужланов, знающих о своей привлекательности. Пускай, он со своей ухмылочкой с разбегу расшибет себе голову об стену!

— Осторожнее, мелочь, — лениво цедит Демьян, окидывая меня надменным зеленым взглядом сверху вниз. — Пролить кофе на такую блатную футболку — это преступление. Это же «Левайс»!

— Левайс у него, видите ли, — фыркаю я. — Сделай одолжение, отойди с прохода, а то задохнусь от твоего вонючего парфюма.

— От парфюма? — брюнет усмехается уголком рта. — Это естественные феромоны, малышка. От них не задыхаются, от них текут ручьями.

Я закатываю глаза так сильно, что вижу собственный мозг.

— Свали уже, Казанова. Тебя там Новикова заждалась.

Новикова Римма — моя сокурсница и лучшая подруга, и она, в отличие от меня, при виде Греховного впадает в состояние анабиоза. Вот и сейчас я замечаю её за колонной: она затаилась и делает мне отчаянные знаки, чтобы я не грубила её божеству.

— Соня! — с угрожающим шепотом подлетает она, едва Демьян уходит. — Ты чего с ним так? Он же офигенный! Ты видела эти мышцы? У меня от одного его взгляда трусы хоть выжимай!

— Римма, — морщусь я. — Трусы надо почаще менять, а не выжимать. И ничего в нём особенного. Тупой качок-быдло. Посмотри на него — серьга в ухе, татухи по всему телу, уверен, что он пуп вселенной. Такие в лучшем случае становятся фитнес-тренерами, в худшем — сидят в тюрьме за разбой. Выродок, да и только. И какого хрена он на нашем факультете забыл? Небось, богатый папочка устроил!

— Ну почему ты такая вечно злая? — Римма обиженно надувает губы. — Он просто брутальный. Настоящий мужчина, а не твой Никита-семинарист, который, наверное, и целоваться-то боится, чтобы в устав не вписаться. Вот, кстати, ты и бесишься, что даже соплячок твой никак твою фасолинку не потеребит, как следует!

— Замолкни! Никита хороший, — отрезаю я. — И он меня уважает. Мы бережём отношения для чего-то настоящего. А не разбрасываемся феромонами направо и налево.

— Для чего настоящего? Для загса и венчания? — фыркает Римма. — Сонь, тебе двадцать два, а ты до сих пор девственница! Это ненормально!

— Это нормально! — шиплю я, хотя внутри что-то ёкает. — Это мой выбор! Я хочу, чтобы первый раз был с любимым человеком, в правильной обстановке, а не в общаге под храп соседей.

Римма вздыхает и тянет меня в аудиторию. Новикова, не сказать, чтобы профи в сексуальных делах, но для здоровья она периодически находит самых разных парней. Однако, Греховный остается для неё недосягаемым.

Всю пару я сижу как на иголках. Мысли скачут. Перед глазами стоит спина Греховного. Татуировки. Плечи. И вдруг — нарезка из моего вчерашнего сна (или что это было, помутнение на фоне написанной собственноручно главы романа?). Та же ширина плеч. Та же татуировка, мелькнувшая на предплечье. Те же пальцы, сжимающие мои волосы.