А потом я случайно попала в мужскую раздевалку. И столкнулась с Феликсом Волковым — тем самым, про кого шепчутся даже преподаватели. Холодный, дерзкий, опасный.
Он решил, что я его новая забава.
С этого дня началась наша игра.
Он привык, что ему не отказывают.
А я впервые в жизни поняла, что за свободу приходится драться.
Но судьба — упрямая вещь. Теперь мы пересекаемся слишком часто, и каждый раз мне всё труднее понять — он играет со мной… или же всё зашло слишком далеко?
Глава 1
Я влетела в раздевалку, даже не глядя на табличку на двери. Просто хотела спрятаться — хоть куда. За спиной кто-то хихикнул, потом хлопнула дверь, и только тогда я поняла, что запах... не тот. Не женский дезодорант и шампунь с ромашкой, а мятный гель для бритья и резкая одеколонная горечь.
— Эй, ты куда? — чей-то голос, низкий и слишком уверенный, заставил меня замереть.
Я медленно обернулась. Феликс Волков. Третий курс, чемпион по смешанным единоборствам, гроза первокурсниц. Рубашка наполовину расстёгнута, на шее серебряная цепочка, а глаза — холодные и дерзкие.
— Что ты тут забыла, ягодка? — уголки его губ поползли вверх.
— Я… это ошибка! — пролепетала я, хватаясь за ручку двери. Но ручку уже кто-то держал с другой стороны. Не выпускал.
Он шагнул ближе. Запах кожи и шампуня ударил в нос, я инстинктивно попятилась — до тех пор, пока не упёрлась спиной в шкафчик.
— Ошибка? — переспросил он, опираясь ладонью о металл у моего плеча. — Забавно. Обычно девушки сами мечтают попасть сюда.
— Я не… — слова запутались в горле.
Он провёл пальцем по пряди моих волос, будто между делом, лениво.
— Терентьева, да? Новенькая с филфака. Смотрю, судьба сама привела.
— Отпусти, пожалуйста, — выдавила я.
— Поздно. — Его голос стал тише, опасно мягче. — Теперь ты — моя ягодка.
Я дернулась, пытаясь выскользнуть, но словно попала в капкан — дверь за спиной не поддавалась, а его рука упёрлась рядом с моим лицом. Второй рукой он перехватил мой подбородок, заставив поднять голову.
— Смотри на меня, — тихо сказал он.
Пальцы были горячие, хватка — стальная. Его улыбка не касалась глаз: слишком спокойная, слишком уверенная, будто он точно знал, что я не вырвусь.
Я оцепенела. Внутри всё сжалось в комок. Про Феликса ходили разные слухи — про сломанные носы, про связи с деканатом, про вечеринки, на которых лучше не появляться. Говорили, что у него папа какой-то крупный чиновник, и что Волкову всё можно.
Когда я поступала в этот универ, казалось, что жизнь начнётся по-настоящему: книги, друзья, уютные кафе возле кампуса, новая я. А вместо этого — мажоры, блестящие айфоны и надменные взгляды. Но Волков... он стоял над всем этим, будто король на троне, которому даже преподаватели подыгрывали.
— Нравится играть в прятки, Терентьева? — в его голосе скользнула ленца. — Или ты правда не знала, куда забрела?
— Я… не знала, — хрипло ответила я.
Он усмехнулся, наклоняясь ближе.
— Вот и проверим, правда ли ты такая невинная, как все думают.
Я судорожно вдохнула. Паника расправила крылья внутри. Мне нужно было выбраться. Сейчас, иначе...
— Раздевайся.
В глазах потемнело от ужаса. Я сглотнула, сжала кулаки — и толкнула его в грудь. Не сильно, конечно — просто от отчаяния, но сам факт.
— Я не твоя игрушка, Волков, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.
Его брови чуть приподнялись, а затем губы растянулись в медленной, опасной улыбке.
— Смело, ягодка. Только поздно.
Он сделал шаг вперёд.
— Теперь ты моя. Привыкай к новой реальности.
Он вновь навалился всем телом, и воздух между нами будто сгустился. Я чувствовала жар его тела, твёрдость мускул под футболкой, слышала, как ровно и спокойно он дышит, будто ничего особенного не происходит.
Сердце стучало так, что казалось — сейчас выпрыгнет.
Я подняла ногу, целясь в пах, но он среагировал быстрее — отпрянул, перехватывая мой взгляд с лёгким, почти насмешливым интересом.
— О, так ты с характером, — хмыкнул он. — Ещё интереснее.
И тут — будто само небо сжалилось — ручка поддалась. Дверь распахнулась, я рванула прочь, не разбирая дороги, слыша за спиной короткий смешок Волкова:
— Беги, ягодка. Но я всё равно тебя найду.
Я бежала по коридору, спотыкаясь, не оглядываясь, пока не оказалась в женском туалете. Захлопнула дверь, прижалась лбом к холодной плитке и только тогда позволила себе дрожать.
Глава 2
На парах я наконец смогла дышать. Лекция по литературе всегда действовала на меня как лекарство: ровный голос преподавателя, шелест страниц, запах старых книг и мела, оседающего на доске белыми облаками. Здесь не было ни шепота, ни взглядов, ни чужих насмешек — только слова, строки, смысл.
Я заставляла себя слушать. Блок, символисты, «Незнакомка» — всё, что угодно, только не утренние события. Не Феликс Волков, не его ледяной взгляд, не стены раздевалки, не собственное отчаяние, когда казалось, что выхода нет. Не думать. Не вспоминать. Просто писать.