— Не стоит так быстро отвергать искренние предложения расслабиться. Особенно такие скромные, как это, — говорит он, делая еще затяжку.

— Как человек, который не задумываясь вышвыривает людей из их домов во имя всемогущего доллара, вы, полагаю, нуждаетесь в каждом грамме этой травки, чтобы заглушить совесть. Если она у вас вообще есть.

Тут он смотрит на меня. Эти пронзительные, холодные глаза вонзаются в мои с такой силой, что я едва сдерживаюсь, чтобы не сделать шаг назад. Неужели кто-то когда-либо осмеливался говорить с Руффо так, как только что это сделала я?

— Боюсь, что нет, малышка Айрис. — В этой голубой бездне вспыхивает опасный огонек. — А выселение людей из их домов, пожалуй, один из самых незначительных моих грехов.

Я отвожу взгляд.

— Неудивительно, что вы употребляете.

— Наркотики. Лекарства. Если это работает, какая разница?

— И это работает? — Я киваю на косяк в его руке.

— Я всегда на это надеюсь, но этого никогда не происходит. Хотя это не важно. Кажется, я нашел кое-что другое, что справляется с задачей. Совершенно особенное средство. — Он бросает окурок и раздавливает его подошвой туфли.

— Ясно. Ну, ради вас, надеюсь, это не что-то мерзкое вроде кокаина или героина. Слышала, это вызывает жуткую зависимость. — Боже, не верится, что я веду этот разговор. Да еще и с Адриано Руффо!

Даже в тени я улавливаю тень улыбки на его лице.

— Так вышло, что это вызывает куда большую зависимость, чем кокс. — Его хриплый шепот посылает дрожь вниз по моему позвоночнику.

— Тогда вам стоит подумать о том, чтобы бросить, пока не поздно.

Его губы изгибаются еще чуть выше, и от этого он выглядит чертовски притягательнее. И дьявольски порочным в то же время.

— Боюсь, уже поздно, малышка Айрис. — Он засовывает руки в карманы. — Почему тебя так волнует выселение каких-то случайных людей? Им предложили переехать в другие места. Гораздо лучшие, чем та дыра, где они сейчас.

— Вы можете считать это дырой, но для них это дом. Место, где многие прожили большую часть жизни. Где они влюбились, растили детей. Это несправедливо — делать такое, даже не поговорив с ними.

— Жизнь редко бывает справедливой. — Он склоняет голову набок. — Кстати, твой плакат мне понравился. Очень красноречиво.

Мои щеки горят от смущения. И хотя здесь слишком темно, чтобы это было заметно, я поспешно отвожу взгляд. Я, пожалуй, задушу Эвелин за то, что она не сказала мне о том, что мы случайно поменялись плакатами.

— Тебе нравится работать на Спада?

Я пожимаю плечами, удивленная вопросом.

— Мне нравится то, что я делаю. И мне нравится работать на мисс Зару.

— Интересная формулировка. Это значит, что тебе не нравится работать на дона?

— Я такого не говорила.

Его губы подрагивают, словно он борется с понимающей усмешкой. Мне это мерещится?

— Мисс Зара — хорошая подруга, — торопливо добавляю я. — Я рада, что наконец вижу ее счастливой с мужчиной, который явно ее обожает. Они прекрасная пара.

— Ловко выкрутилась. — Тень усмешки. — Но ты могла бы просто солгать.

В животе трепещут тысячи крыльев, как бывает каждый раз, когда этот мужчина находится рядом. В водовороте, захлестывающем меня, знание о том, что он натворил, отступает на задний план. Сменяясь чувством изумления. Но лишь на мгновение, пока реальность снова не вторгается.

— Я не лгу, господин Руффо, если только у меня нет выбора.

— Хм. Прими мой совет... Если кто-то, кроме меня, когда-нибудь спросит, имеешь ли ты что-то против нашего дона — лги.

Мои брови взлетают вверх.

— Но не вам? Почему?

В кладовой включается свет, изливаясь через окно и заливая желтым сиянием левую сторону Руффо. Половина его лица освещена. Другая скрыта в объятиях ночи. Две стороны. Одна темная, другая светлая. Какая из них настоящая? А какая — фальшивка?

Ответ ускользает от меня и сейчас, точно так же как в тот первый раз, когда я увидела Руффо таким, наполовину поглощенным тенями. В библиотеке капо Брио. Той ночью, когда этот мужчина перевернул мою жизнь.

— Потому что он мне не нравится, — говорит он довольно легкомысленно. — У Массимо хорошее деловое чутье, надо отдать ему должное. Но меня беспокоит, что время, проведенное в тюрьме, слишком его изменило, чтобы он был подходящим главой Семьи. Время покажет, полагаю.

Я пялюсь на него.