— Отрежь ему пальцы. По одному за каждую тысячу, что он присвоил. — Он забрасывает остаток крекера в рот, разворачивается и непринужденно выходит из магазина.

Клуб «Аннекс», местоположение неизвестно.

Айрис

Дверь закрывается с привычным, едва слышным щелчком, и я остаюсь наедине со своим гостем. Наедине с тишиной, которая после стольких встреч уже стала привычной.

— Снова здравствуйте, — говорю я, наклоняясь, чтобы поправить подол платья. — Простите, я не привыкла к каблукам.

Лишь с нескольких попыток удается высвободить ткань, зацепившуюся за тонкую шпильку. Я откидываюсь на спинку дивана, готовая к еще одному монологу.

Как обычно, в комнате стоит абсолютная тишина, но теперь она не смущает меня, как раньше. Ни эта тишина, ни осознание присутствия моего молчаливого гостя не пугают так, как в мою первую ночь в «Аннексе».

Это моя шестая суббота в элитном мужском клубе, и пока все идет точно так, как обещала Мэгги. Я в безопасности. Никаких неожиданных просьб. Никаких дополнительных ожиданий, точка. От меня по-прежнему требуются только разговоры, ничего больше. И после каждого визита я получаю конверт с пятью тысячами долларов за свои труды.

Но кроме того, в конце вечера, когда я сажусь в машину, чтобы ехать домой, то каждый раз нахожу на сиденье маленький подарок.

Ничего экстравагантного.

Ничего, что могло бы меня смутить.

После дорогого пальто, которое я вернула, вещи, что оставлял мне молчаливый посетитель, просто заставляли меня улыбаться. Для кого-то вроде него их стоимость, вероятно, была сущим пустяком. Но для меня они значили очень много.

Каждый подарок был как-то связан с тем, о чем я говорила. С моими долгими и пустяковыми разглагольствованиями. Неделю спустя после книги я нашла в машине еще одну белую коробку. Стоило мне приподнять крышку, как мои чувства пленил нежнейший аромат. На мгновение я решила, что он подарил мне духи — то, что я была готова тут же вернуть. Но нет. Вместо этого в крошечной стеклянной вазе покоился один-единственный белый цветок.

Лунный цветок.

Я работаю в цветочном магазине уже несколько лет и ни разу его не видела. Большинство людей считают его сорняком. Этот выбор меня просто сразил. Почему он решил подарить именно его? Записка — еще одна вырванная страница из ежедневника — не пролила света на эту новую загадку. В ней было написано лишь:

«Он цветет всего одну ночь.

Он был прав».

Вернувшись домой, я поставила вазу на прикроватную тумбочку, и к утру цветок увял. Его нежно-белые лепестки свернулись.

Мне было так грустно смотреть, как он гибнет, ведь это был первый цветок, который мне когда-либо дарили, но, с другой стороны, это казалось точной аналогией наших встреч. Одна ночь волшебства, которая исчезает с наступлением рассвета.

Потом была чайная чашка.

Как-то раз я упомянула, что расстроилась, случайно разбив чашку из маминого любимого чайного сервиза. Это был старый дешевый сервиз, имевший лишь сентиментальную ценность, потому что его подарил ей папа. Мама мечтала путешествовать, но у нас никогда не было лишних денег на подобные вещи. Так что этот сервиз был папиным способом подарить ей весь мир: на каждой чашке была изображена знаменитая достопримечательность из далеких стран. И я, такая неуклюжая, разбила ту, что с Эйфелевой башней.

Я потчевала гостя рассказами о своих безуспешных попытках найти ей замену в местных секонд-хендах. Я объездила весь город в свой единственный выходной. В конце концов мне пришлось сдаться и вымаливать у мамы прощение. Во всем Бостоне не нашлось похожей чашки.

Но он как-то умудрился ее найти. Ту самую чашку, которую я искала. С Эйфелевой башней.

Приложенная записка мало что объясняла: «Не смог найти к ней подходящее блюдце».

Следом появились билеты на концерт. Не на мировую суперзвезду и не на воссоединение бой-бэнда. Нет. Это было выступление местного музыканта в кофейне. Шоу, на которое я очень хотела попасть. Ага, я собиралась разориться, потратить целых двадцать баксов и устроить себе вечер, но билеты раскупили раньше, чем мы с Эвелин вспомнили о них. Я осталась у разбитого корыта, пока мой молчаливый гость вновь не сотворил маленькое чудо.

Остальные подарки были в том же духе. Недорогие вещи, но с бесценным смыслом. Это давало понять, что он и вправду слушает мою болтовню. Обращает внимание. Этот совершенный незнакомец, таинственный безликий мужчина без голоса, узнавал интимные подробности обо мне во время наших встреч. Я не совсем уверена, что чувствую по этому поводу.

И все же он сдержал переданное через Мэгги обещание. Больше полутора месяцев он не просил ничего сверх того, не делал ничего, на что мы не договаривались. Я говорила. Он слушал.

Как влюбленная школьница, я храню записки, которые он оставляет вместе с подарками. Они спрятаны в нижнем ящике моего комода. В надежном укрытии — старой жестяной банке из-под печенья, на крышке которой нарисовано звездное небо. Аккуратно разложены и отсортированы по датам, напечатанным на страницах. Меня заставляет улыбаться то, что он продолжает использовать вырванные листы из ежедневника. Такой странный выбор, если подумать, что эти записки оказываются в столь изысканных подарочных коробках.