Какое оно лето без гаджетов в российской сельской глубинке того времени?
Лето веселья, танцев, песен у костра. Лето любви, первых поцелуев и… разочарований.
*** В тексте есть: ностальгическая проза, от любви до ненависти и обратно, дерзкий и немного грубый властный герой, брат и сестра приемные
Ограничение: 18+
Пролог
— Срань господня!
— Максим, держи себя в руках! — грозно, еле сдерживаясь, чтобы не дать оплеуху сыну, выпалил Станислав.
Хотя он никогда не поднимал руку на своих сыновей, но в этот раз именно это желал сделать, потому что его чадо никак не унималось и пребывало в каком-то аффективном состоянии, чем вызывало у отца только чувство беспомощности, что толкало его на крайние меры.
Наталья, мать Максима, только вздыхала, закрывала лицо руками, и сидела молча в сторонке, также под натиском своего бессилия.
— Да, как я могу успокоиться, когда вы несете подобную чушь! Его посадить нужно!
— Ты сам чуть не сел, пойми... Я все дела бросил в Москве, чтобы прилететь сюда и решить этот вопрос полюбовно.
— Да, не нужно было вообще лезть в это дело! — не унимался Максим. То садился, то снова вставал, то ходил по комнате, явно не находя успокоение себе. Его трясло от злости, от ненависти, как говорится, не по-детски.
— И что тогда? Уехал бы по малолетке! — выкрикнул отец, оглушая стены старого деревянного дома.
— За что? За то, что разукрасил рожу насильнику? — посмотрел он на свои разбитые, покрытые корочкой бурого цвета, костяшки рук, будто чтобы убедиться в правдивости происходящего.
— Максим, сынок… — чуть ли не шепотом произнесла мать, боясь еще больше разозлить сына, в которого и так, будто сам дьявол вселился.
Да, характер у него всегда был бойкий, она это понимала, но сейчас с парнем творилось нечто необъяснимое, но точно зловещее.
— Так, все! Мне не нравится твой тон. Собирай вещи, мы завтра возвращаемся домой. И это более не обсуждается, — еще более звонко и уверенно добавил отец.
— Никуда я не поеду!
— Как миленький… — посмотрел на него грозным и уничтожающим взглядом Станислав. — Смотри, до чего довел мать, — решил смягчить удар манипуляцией. — Вся на нервах из-за твоей выходки… Все! Лето закончилось, скоро учеба. Мы летим домой и давай без своих выкрутасов. Порядком уже всем надоел.
— Да пошли вы! — бросил в них Максим, чувствуя свое поражение. И громя все вокруг, выбежал из дома.
Внутри матери все рухнуло в тот момент. Слова ребенка ранили ее. Все сомнения, которые иногда посещали Наташу, сейчас стали такими явными и внушали ей тотальную вину за то, что когда-то именно она настояла на том, чтобы этот ребенок стал частью их семьи.
И ей казалось, что и муж смотрит на нее осуждающе.
И оба они думают об одном и том же. О том, чего не произнесешь вслух, от чего стыдно и больно, от чего чувствуешь себя худшим человеком на планете. Но не можешь не думать, потому что именно сейчас ты и сам подобно ребенку, загнанному в угол, готов скидывать с себя ответственность, лишь бы избежать наказание за свое «преступление».
Так Осиповы, муж и жена, остались сидеть в немом молчании, погружаясь в свои тяжелые думы.
Максим вышел во двор и здесь столкнулся, как ему казалось, с осуждающими взглядами других родственников.
И ошибался, потому что некоторые ему искренне сочувствовали.
«Мне глубоко плевать!» — убеждал он себя.
Но прежде чем спрятаться в своем «убежище», он лишь украдкой взглянул на ту самую. Одну единственную, свою зазнобу, свою боль и счастье. На ту, которую, как виделось лишь ему, он не уберег…
И сердце в очередной раз сжалось от этого осознания… А гнев и злоба, которые угасли, как оказалось, лишь на мгновенье, снова с неистовой силой взяли над ним власть.
1
— Приехали, — произнесла бабушка с придыханием, когда у ворот остановилась машина.
На крыльце деревенского дома братьев Осиповых из Москвы уже ждали Виталина Аркадьевна, их бабушка по матери, двоюродная сестра Кира и ее подруга Альбина.
Виталина Аркадьевна — не типичная бабушка. На фоне своих сверстниц того же преклонного возраста она сильно выделялась. Высокая статная, хоть и с морщинками, но их количество никак не выдавало ее истинный возраст, да к тому же, она умело скрывала прядь своих седых волос под красивыми и всегда модными платками.
Она была вдовой, которая после смерти мужа, вот уже больше двадцати лет жила одна. Между прочим, муж ее покойный, Василий Прохорович, когда-то возглавлял их совхоз. Возможно, по этой причине ее порода была заметна невооруженным глазом, несмотря на то, что она была обычной пенсионеркой по паспорту.
Кира была приемной дочерью Сергея, сына Виталины Аркадьевны.
Девочке было где-то восемь лет, когда ее мать, Елена, вышла замуж, и дядя Сережа стал для нее отчимом, а они частью этой семьи.