И она сдалась.

Обхватила сзади его двумя руками за шею, а Максим взял ее за бедра и, усадив себе на спину, зашагал.

— Тебя вообще кормят? Кожа, да кости! И-и… аккуратнее там, не проткни меня, — совсем не добрым тоном, будто и не шутил, вякнул Осипов.

Кира молчала. Она оскорбилась. Потому что и без него знала, что она слишком худая. И по этому поводу всегда чувствовала себя неуверенно.

«Вон у одноклассниц уже и грудь выросла, а у меня что? Два прыща, да и только,» — в последнее время жаловалась она на свою тяжкую судьбинушку.

А еще тут парень, в которого она была влюблена, указывал ей на ее недостатки — невыносимо, подобно смерти.

— И не держись ты так за шею, задушишь же, — продолжал Максим раздраженно забрасывать ее словами, будто помойными тряпками.

Кира не издала ни звука. Ей хотелось в этот момент оказаться еще тоньше, меньше, чтобы он вообще не замечал ее присутствия за своей спиной. И ее даже не утешало то, как сильно он сжимал ее оголенные бедра, вызывая революцию мурашек по телу. Да и вообще, что они были столь близки, хоть и физически.

Ничего не находило успокоение ее душе.

В тот момент она решила, что она больше не будет его любить, а будет его ненавидеть. Также как и он ее. Всей душой, всем сердцем.

Максим тоже вел внутри себя переговоры, ибо его душевное состояние также выбилось из умеренных частот.

Он раздражался не на саму Киру даже, а на то, какие эмоции она вызывала у него, а если быть точнее, близость с ней будоражило его с оголтелой амплитудой.

Он не мог сосредоточиться ни на чем другом. В голову только и лезли воспоминания от ее прикосновений, ее сбившееся дыхание, которое било его по лицу невидимыми хлыстами, да и сейчас он держит ее за ноги, кожа к коже, и все, что он хочет делать — сжимать ее еще крепче.

Его выворачивало кожей внутрь, вытягивая все тело в тугой канат.

Ему были противны все эти мысли, домыслы, ощущения.

Однажды он уже доверился ей, а что сделала она?..

Так прочно засела в нем эта мысль, что Кира отныне и навсегда «не нашего сукна епанча».

Ведь ту историю он воспринял как предательство. Ему не так было обидно, каким образом отец его наказал, как то, что к этой экзекуции Кира приложила свою руку, хоть и косвенно. И все ее дальнейшие слова сочувствия и сожаления, попытки пойти на примирение, никак не могли повлиять на твердое решение Максима отстраниться и на смягчение его враждебного настроя по отношению к бедной девчонке.

Где-то вдалеке раздался голос кукушки, прервав внутренние диалоги обоих.

И Максим ухватился за это, чтобы отвлечься.

— Кукушка, кукушка, скажи, сколько осталось мне жить?

— Ку, — эхом слышалось все также издалека.

— Раз, — начал он отсчет.

— Ку!

— Два…

Максим не шел домой. Он условился, что после «клубничной операции» они встретятся с ребятами на карьерах, расположившиеся недалеко от проселочной дороги, которая лежала в сторону деревни.

Стоило лишь завернуть налево, что он и сделал, пока Кира висела на его спине и не следила за их маршрутом, сильно глубоко погрузившись в свои обиды и уныние.

— Эй, пипл, как чего? Все добрались?

Лишь тогда она вынырнула из своих мыслей, когда звонкий басистый голос Максима чуть не пробил ее ушные перепонки.

Ребята также не уступали своему лидеру: шумно плескались в воде, и орали, как сумасшедшие.

— О, Максон! А ты с добром, смотрю, — выполз из воды Денис и подбежал к ним, как пес, стряхивая воду с волос. — Самую большую ягоду урвал. Красавела! — смеялся и тормошил он бодро Максима, пока его «живой рюкзак» наконец стал сползать с него.

— Ты чего там застряла? Или тебе особое приглашение, али лестницу подать? — негодовал Осипов, продолжая гнуть свою враждебную линию по отношению, как ему казалось, к навязчивой родственнице. — Давай живее! — буквально скидывая Киру с себя, которая будто и вправду пустила корни у него на спине. — Ногу повредила, вот и пришлось, — говорил он Денису, будто тот его спрашивал.

— Помягче, брательник, ты чего?! — пытался разрядить обстановку никогда не унывающий Дэн. — Привет, Кира, давно не виделись, — то ли с насмешкой, то ли все же без злого умысла. — Лан, не отвлекаю.

Денис бежал обратно к воде и напевал:

А после исчез под водой, нырнув вниз головой.

— Давай, Макс! Вода — полный улет! — кричали торчащие из-под воды моськи других ребят.

— А Кира что тут делает? — интересовался кто-то шепотом, но получалось на весь совхоз.