В офис я приехала за двадцать минут до встречи, потому что я приличная девочка с золотой медалью и красным дипломом. На каблуках. С кофе в одной руке и ноутбуком в другой. С отлично репетированной ночью перед зеркалом улыбкой «я-собранная-уверенная-сеньорка».
Эта улыбка прожила ровно до момента, пока я не запнулась о ножку стула в ресепшене и не выплеснула половину латте на самый дорогой костюм, который я когда-либо видела вблизи.
— Простите, ради бога, я… — я подняла глаза.
Зря.
В тексте есть: очень откровенно, противостояние героев, юмор и любовь
Ограничение: 18+
Глава 1. Зря
Глава 1. Зря
Знаете, как это бывает? Возвращаешься в Москву после двух лет европейских кофеен и круассанов «на бегу» — и думаешь, что ты теперь такая вся утончённая, многослойная, как луковица или, на худой конец, как капустный пирог. А потом первый же бариста с Цветного бульвара говорит «девушка, отойдите, я не вижу следующего», и вся твоя европейская утончённость осыпается, как сахарная пудра с того же круассана. Здравствуй, Москва. Я скучала. Кажется.
Слово «кажется» я добавила потому, что после двух лет в Берлине нормальная человеческая русская плотность контакта меня немного пугает. В Берлине ты можешь жить полгода в доме и не знать имя соседа по площадке — это считается приличным. В Москве ты выходишь из подъезда, и пенсионерка с третьего этажа уже знает, в чём ты вчера приехала, во сколько, и с кем. И это даже не сплетни. Это просто база данных, бесплатно прилагающаяся к жилплощади.
Но я отвлеклась.
В то утро — в первое утро моей новой жизни в моей старой Москве — я была собрана, как чемодан перед перелётом. Накрашена, выглажена, выбрита там, где надо, надушена так, чтобы лифт после меня хотел только в спа. Голова — почти не болит. Совесть — чиста (я почти не выпила вчера с Евкой, и это, поверьте, маленькая победа). Мотивация — на уровне олимпийской чемпионки перед финалом.
Я была готова к новой работе.
К моим новым боссам — нет.
Но об этом, как водится, мне никто не сказал.
Машину я люблю.
Я понимаю, что это, наверное, звучит как пошлость в духе «женщина и её автомобиль», но мне всё равно. Audi S5 Sportback, матовый тёмно-синий, чуть пыльный от московских дорог, которые я не успела ему простить — это не просто машина. Это памятник трём годам моей жизни, проведённым в позе «ноутбук на коленях, спина колесом, кофе на третьем литре за день». Это сертификат, что я могу.
Я. Сама. Могу.
Поэтому, когда я выезжаю утром, я громкая. Я не извиняюсь за это. Если соседи хотели тихих утренних соседей — пускай поселили бы у себя монастырский орден. А я включаю репчик на громкости «восемь из десяти», басами в район диафрагмы, опускаю стёкла на два пальца, чтобы слышать, как Москва нервничает, и ехать сквозь это нервничание со скоростью «я бы добавила, но штрафовать жалко».
В то утро репчик был хороший. Жёсткий, ровный, без соплей. Я вырулила на трассу, повертела пальцами на руле, как пианистка перед «Лунной», и нажала.
Москва решила со мной не спорить.
К офису я подъехала на двадцать минут раньше, что было моей маленькой ошибкой, потому что это дало мне время задуматься. А задумываться — это, как говорил мой бывший шеф в Берлине, «верный способ всё испортить». Бывший шеф был немец, ему было пятьдесят шесть, и единственное, что он знал по-русски, это «пожалуйста, без танцев». Этой фразе его научила я. На корпоративе. Он использует её до сих пор. На совещаниях. По любому поводу. Я этим горжусь.
Так вот, к офису.
Бизнес-центр был стеклянный, дорогой, надменный. С тем особым выражением фасада, которое говорит «если ты сюда зашёл случайно — выйди тоже случайно». Парковка перед входом была вылизана. Места размечены. Никаких хамов на разделительных линиях.
Я люблю такие парковки.
Я люблю их так, как лысый любит расчёску — потому что это место, где можно показать класс.
Я скинула скорость, поймала ритм, увидела свободное место прямо у крыльца — крайнее, узкое, под углом — и зашла в него с одного движения, не сдавая назад, не подруливая. Бочком, гладко, как нож в масло. Если бы это снимали на видео, в комментариях бы написали «девочка, дай номер».
Двигатель умер. Бас репчика затих. Я улыбнулась себе в зеркало, поправила волосы, и подняла глаза.
И только тогда заметила, что у меня были зрители.
На крыльце стояли трое мужчин.
Не один. Не два. Три.
Костюмы, ботинки за всю мою магистратуру, осанка такая, будто их в раннем детстве учили «никогда не сутулься, ты потомок графа». Один в чёрном — высокий, тёмные волосы; лица в очках я толком не разглядела, но почему-то от него хотелось то ли подойти, то ли отойти, а лучше и то, и другое одновременно. Второй — светлый, улыбается, явно что-то говорит. Третий — пониже, мрачный, как будто фоном идёт траурный марш.
Они смотрели на меня.
То есть на машину. На парковку. На манёвр. Но взгляд «ну надо же» в трёх лицах одинаковый.
Я не стала рассматривать их в ответ. Незачем — каблуки, юбка, блузка, кейс, кофе, ноутбук, утро. У меня была программа на ближайший час. Я опустила очки на нос, подхватила сумку, кейс и стакан латте из подстаканника, и вышла из машины с тем особым медленным изяществом, которое демонстрируешь только тогда, когда знаешь, что на тебя смотрят и хочется, чтобы запомнили.