— Знаешь, Вика, — произнёс он, остановившись и повернувшись к ней лицом. Река тихо шумела где-то за ивами. — Ты для меня не просто вдохновение. Ты — сама поэзия. В тебе есть такая глубина, такая первобытная страсть, которую я никогда раньше не встречал.

Его рука нежно коснулась её щеки, его большой палец провёл по контуру её губ. Вика почувствовала, как по её телу пробегают мурашки. Слова Артема были как нежный яд, проникающий прямо в сердце, от которого не хотелось спасаться. Она подняла глаза к нему, и в них читалось нечто большее, чем просто восхищение.

— А ты… ты как будто открыл во мне то, чего я сама не знала, — прошептала она. — Ты видишь меня такой, какой я себя никогда не видела.

Его взгляд задержался на её губах. Он медленно наклонился, и его поцелуй был глубоким, нежным, но при этом с такой силой, что у Вики подкосились колени. Она обвила его руками, прижимаясь всем телом. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение было искусством, тонкой игрой, в которой она была готова проиграть.

Они стояли на берегу, скрытые от глаз раскидистыми ивами. Мягкая трава щекотала босые ступни Вики. Артем осторожно опустил её на землю, на мягкую, ещё теплую после дневного солнца траву. Она посмотрела на него, и в её глазах читалось полное доверие, полная готовность отдаться моменту.

Он начал медленно расстегивать пуговицы её лёгкой блузки. Его пальцы были ловкими, но при этом нежными, словно он боялся спугнуть магию момента. Когда блузка была распахнута, он поцеловал её в ложбинку между грудей, затем его губы опустились ниже, к краю лифчика. Он медленно стянул его, обнажая её полную, высокую грудь. Соски Вики сразу же затвердели, ожидая его прикосновений.

Его рот накрыл один из сосков, нежно посасывая его, а пальцы ласкали другой. Вика застонала, её тело выгнулось. Это было так чувственно, так глубоко. Она чувствовала, как волны удовольствия распространяются по её телу. Затем его руки скользнули вниз, к краю её юбки. Он поднял её, и юбка вместе с трусиками скользнула по её бёдрам, обнажая её полностью.

Артем посмотрел на неё, его глаза горели в сумерках. Он провел рукой по её внутренней стороне бедра, его пальцы были горячими и влажными.

— Ты божественна, Вика, — прошептал он, его голос был хриплым от желания.

Его рот опустился ниже, Вика затаила дыхание. Это было невероятно, тонко, глубоко. Она закрыла глаза, погружаясь в океан наслаждения. Каждый его движение, каждый его вдох вызывал в ней новые, более сильные волны возбуждения. Её тело извивалось, она стонала, её стоны растворялись в шуме реки.

Тяжёлые шаги, хруст сухих веток где-то неподалёку заставили Вику вздрогнуть. Она инстинктивно приоткрыла глаза.

Егор. Он стоял метрах в десяти от них, на тропинке, которая вела вдоль реки. Его глаза горели диким, яростным огнём. Его руки были сжаты в кулаки, а челюсть напряжена. В его позе читалась чистая, неприкрытая агрессия. Его лицо было искажено гримасой гнева и ревности. Он смотрел прямо на них, на Артема, который продолжал ласкать Вику, и на обнажённую Вику, которая застыла от ужаса и возбуждения.

Артем поднял голову, его глаза встретились с глазами Егора. В них не было страха, лишь холодная, спокойная оценка. Ноги Вики похолодели. Она чувствовала, как её тело пульсирует от недавнего оргазма, но теперь к этому наслаждению примешивался леденящий страх.

Егор двинулся. Медленно, с каждым шагом набирая скорость, он направился прямо к ним. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, полными ярости. Вика попыталась отстраниться от Артема, но он крепко держал её, не давая ей пошевелиться.

— Я же говорил тебе, — прорычал Егор, его голос был низким, полным угрозы. — Она моя!

Артем поднялся, не отпуская Вику. Его член был всё ещё твёрдым. Он повернулся к Егору, прикрывая Вику своим телом. В его взгляде читалась стальная решимость. На фоне дикой, первобытной ярости Егора, спокойствие Артема казалось ещё более угрожающим. Деревенская идиллия была разрушена. Ночь, которая должна была быть наполнена наслаждением, теперь грозила обернуться насилием. И Вика, лежащая обнаженной на траве, оказалась в самом центре этой бури.

Егор остановился в нескольких шагах от них, его тяжелое дыхание прерывало вечернюю тишину. Его кулаки были сжаты, а глаза метали молнии. В этот момент он казался диким зверем, готовым броситься в атаку. Вика, всё ещё лежащая обнажённой на траве, чувствовала, как её сердце колотится в груди.

Артем, однако, не выглядел испуганным. Он стоял перед Викой, чуть прикрывая её своим телом, но его взгляд был направлен на Егора. В нем не было ни вызова, ни страха, лишь спокойная, почти изучающая мудрость.