— О, у них есть приказы, — беспечно бросил Астин, и это означало, что он, по крайней мере, удосужился сообщить им о поездке заранее, будь он проклят. — И эти приказы включают в себя присмотр за тобой, дорогая женушка. Никаких визитов в мои покои или тайного выноса вещей из моего дома ради продажи за монеты. И особенно, — он поманил Джул пальцем, и она подошла не раздумывая, достаточно близко, чтобы он мог схватить ее за подбородок рукой в перчатке, — никаких других мужчин, пока меня нет, жена. Держи ноги сдвинутыми и храни верность своему лорду. Иначе пожалеешь.

Джул невольно содрогнулась, завороженная его красивым лицом, его прекрасными глазами, ощущением его теплых пальцев в перчатке на своей коже. И даже этими словами, намекавшими на то, что ему, возможно, не все равно, или что он хочет, чтобы Джул принадлежала только ему — но также тянущими за собой страдания, одиночество и ее постыдный, навязчивый ужас перед этим кнутом, все еще крепко зажатым в пальцах его другой руки.

— Да, мой лорд, — услышала Джул свой глухой голос, хотя и кляла себя за эти слова, за то, что снова попала в его скользкую хватку. — Я всегда верна тебе, и ты это знаешь.

Самодовольная улыбка на губах Астина искривилась, перерастая во что-то бесконечно более опасное, почти похожее на привязанность. И без предупреждения он наклонился, резко притянул лицо Джул к своему, а затем — впервые за несколько недель — поцеловал ее. Его губы были теплыми и знакомыми, его язык глубоко и властно сплелся с ее языком, и боги, какой же он был на вкус, боги, как же давно это было, и, несмотря ни на что, Джул застонала прямо в его губы, ее рука поднялась и скользнула в его коротко остриженные волосы. Голод нарастал и безумно пульсировал, колотясь в груди; может, все-таки все было хорошо, может, все было нормально…

Когда Астин отстранился, Джул все еще тяжело дышала, ее лицо пылало жаром, а он все так же улыбался, нежно похлопывая ее по щеке рукой в перчатке.

— Не знаю, о чем ты так беспокоишься, жена, — сказал он мягким, почти нежным голосом. — Все знают, что оркам нужны только полноценные женщины. Женщины, которых они действительно могут обрюхатить своим мерзким орочьим отродьем. Они бы никогда не захотели забрать тебя.

Эти слова прозвучали как пощечина, хотя его рука все так же похлопывала ее по щеке, хотя он все так же улыбался ей. Холоднее теперь, хрупко, говоря о вечно бурлящей между ними горечи. Пять лет брака, неисчислимое количество незаконнорожденных детей со стороны Астина, и ни намека на единственного законного наследника, несмотря на его бесчисленные попытки, требования и угрозы.

Джул почувствовала, как поникли ее плечи; она опустила взгляд, а возвышавшийся над ней Астин усмехнулся, ткнув своим блестящим сапогом в ее плоский живот.

— Ну-ну, жена, — пробормотал он. — Отдыхай здесь, в своем прекрасном доме, пока меня нет, и если будешь вести себя хорошо, может быть, мы попробуем еще раз, когда я вернусь. А теперь улыбнись мне, как хорошая жена, и пожелай счастливого пути. Громко.

Возражения так и вертелись на языке Джул: «не попробуем», «ты едва прикасался ко мне за целый год», «поместье Норр — не мой дом и никогда им не будет», «как же быть с орками» — но она подавила их, кивнула и даже скривила губы в подобие улыбки. Может быть, они действительно попробуют еще раз. Может быть, все будет хорошо.

— Счастливого пути, мой лорд, — произнесла она громко и разборчиво — ложь. — Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения.

Глава 1

Три дня спустя напали орки.

Тревога пришла не со стороны близлежащей деревни Талфорд, как ожидала Джул, — вместо этого раздался знакомый, леденящий душу мужской крик, доносившийся прямо снизу.

Орки были в доме.

— В башню! — закричала Джул, на всех парах мчась по коридору второго этажа к комнатам для прислуги. — Сейчас же!

Некоторые из слуг уже бежали, оставляя позади более медлительных товарищей, и Джул схватила кухарку за талию, втащила ее на один лестничный пролет, затем на следующий. Все это время она лихорадочно осматривалась и мысленно считала: внизу кричал дворецкий, конюх и мальчишки-конюхи были на улице и, будем надеяться, спасались, она видела Кейт и Лу, пожалуйста, боги…

Башня поместья Норр находилась на самом верху четвертого этажа, и попасть туда можно было только через единственный люк в каменном потолке. Джул втащила кухарку в комнату и подтолкнула ее к шаткой веревочной лестнице.

— Элиза там? — крикнула она, глядя на вытаращенные глаза слуг, которые уже были наверху. — И ее малыши?

В ответ — быстрые переглядывания, качающиеся головы. Джул выругалась, резко развернулась и снова бросилась бежать. В последний раз она видела Элизу на втором этаже, где та штопала одежду, а дети играли у ее ног; она же наверняка слышала, наверняка…

— Элиза! — крикнула Джул, слетая с одной лестницы, а затем с другой. — Где ты?

Ответа не последовало. Только нарастающие, пугающие звуки снизу: топот сапог, лязг стального оружия, звон бьющейся посуды. А поверх всего этого — душераздирающие крики обреченных дворецкого и лакея поместья Норр, которых вторгшиеся орки рубили насмерть.