Вскоре Чарльз и Анна понимают, что в этих краях орудует опасный фейри, подменяющий человеческих детей магическими двойниками. Фейри развязали холодную войну против человечества, которая вот-вот разгорится, и Чарльз с Анной оказались под перекрестным огнем.
Патриция Бриггз
Смертельная жара
(Альфа и омега — 4)
Автор: Патриция Бриггз
Книга: «Смертельная жара»
Жанр: эротика, оборотни, фейри, ведьмы
Серия: «Альфа и омега» — 4
Возрастное ограничение: 18+
Перевод: Ирина Иванова
Редактура: Nikolle
Русификация обложки: Hexany
Дизайн артов и коллажей: Hexany
Переведено для группы
vk.com/paranormal_love_stories
Тексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления.
Не для коммерческого использования!
При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.
Пролог
Декабрь
Лорд фейри бродил взад-вперед по своей камере из серого камня. Три шага, поворот, четыре шага, поворот, три шага. Он мог бы делать это весь день. Вообще-то, он делал это уже две недели.
Его ботинки с мягкой подошвой не издавали ни звука, пока он мерил шагами камеру. Звуки отвлекали его от цели, он хотел довести себя до такого состояния, чтобы больше ни о чем не думать.
Его одежда, как и ботинки, была практичной, но все же соответствовала его положению лорда Высшего двора, хотя он уже мало что помнил об этой части своей жизни. Тем не менее его длинные рыжие волосы заплетены в сложную косу, которая волочилась по полу за ним, — эта была придворная мода, существовавшая по меньшей мере тысячу лет назад. Несомненно, если бы дворы, в том числе и Высший, все еще существовали, он бы точно не был самым модным лордом.
В первую неделю своего пребывания здесь он носил придворный костюм, но ему не на кого было производить впечатление, поэтому он снял его и переоделся в более удобную одежду. Он мог бы надеть джинсы, но с каждым днем все больше забывал того лорда, каким был когда-то, и одежда служила напоминанием о прошлом. Хотя иногда он даже не мог понять, почему так важно помнить об этом.
В дверь постучали, и он раздраженно зашипел, потому что ему почти удалось привыкнуть к заточению. Бессмертие стало проклятием, потому что, каким бы могущественным ты ни был, всегда найдется кто-то более могущественный. Кто-то, кому нужно подчиняться. Кто-то, кто крадет то, что принадлежит тебе, и оставляет тебе жалкие остатки того, что у тебя когда-то было. Потом они забрали и это, и вот он здесь, в этой тюрьме, а его желудок сводит от голода, тело тоскует по магии, как мясо по соли. Без магии у него не было вкуса.
Снова раздался сердитый стук. Вся его тюрьма содрогнулась от шума, от которого у него заложило уши и заныло сердце. Замечательно. Один из Серых лордов пришел навестить его. Он хотел проигнорировать стук — что они могли сделать с ним такого, чего уже не сделали?
Но он остановился посреди комнаты, потому что, конечно, они всегда могли сделать что-то похуже. Не было смысла гадать, что именно произойдет.
— Войдите, — пригласил он.
В комнату вошла миниатюрная женщина. Она почти пробудила в нем зверя. Но потом она заговорила, и иллюзия исчезла.
Она была духовным прототипом злой королевы из сказок, отчасти, потому что участвовала во многих реальных событиях, ставших основой для этих сказок. Она обожала причинять страдания и боль так мало живущим людям. В ее голосе звучала сила, накопленная за столетия, даже если она любила притворяться беспомощной.
— Андерхилл мог стать для тебя чем угодно, — сказала она, скривив губы и оглядывая его нынешний дом, — а ты выбрал тюрьму.
Он осторожно выпрямился.
— Да, миледи.
Она покачала головой.
— И они выбрали тебя?
Она не сказала, кто такие «они» и зачем он им нужен. Он не стал спрашивать, потому что у него еще оставалось чувство самосохранения.
Она прошлась по маленькой комнате.
— Говорят, у тебя богатое воображение.
Она скрестила руки на груди и шагала по комнате, осматривая камни на потолке, а затем поворачиваясь до тех пор, пока не нашла нужный угол, чтобы увидеть едва заметный изгиб стены, который делал его укрытие менее заметным. Она отодвинула гранитный блок, единственный без раствора.