Шипящий мертв, но для нас с Грэмом он и так уже не был угрозой — свою змейку он присылал только раз. Его использовали и убрали. Использовали, чтобы наладить контакт с гнилодарцами и выбросили, когда он стал не нужен. Это лучшая демонстрация отношения Говорящего — пожалуй, буду называть его так, — к своим людям, которые для него просто инструменты, что не жалко и выбросить. Надеюсь, забрав гнилодарцев он немного успокоится, и оставит Кромку и Янтарный в покое.

Лунный мох закончился, и я вышел во двор чуть подышать свежим и горячим воздухом. Ветра сегодня почти не было.

— Ну что, к Трану-то идем? — спросил Грэм, уже закончивший уборку. Рядом с ним лежала метла и куча мусора. Двор и сад были чистыми. Кажется старик даже прошелся и вырвал те сорняки, которые я не заметил или не успел убрать.

Я взглянул на солнце. Времени было ещё достаточно — до похода к гнилодарцам успеем и в гостях посидеть. Главное, чтоб недолго.

— Идем, — кивнул я. — Только умоюсь и переоденусь обратно.

Грэм тоже привел себя в порядок: смыл всю грязь, натянул чистую одежду и был готов. Я же вновь смыл мазь и, переодевшись, встал рядом с ним.

Мы посмотрели друг на друга, оба хмыкнули и, заперев дверь, двинулись к Трану. Как непривычно было идти в гости, а не по делам, да еще и на собственный день рождения.

Седой, дремавший на заборе, при виде наших сборов оживился и решительно вспрыгнул мне на плечо. Видимо тоже собрался в гости. Я не стал его сгонять.

Мы отправились к Трану.

Во дворе дома Трана нас встретила Мира.

— Грэм! Элиас! — радостно воскликнула она, — А мы вас ждем и ждем. Всё уже готово.

Я взглянул на двор Трана, на волков, раскинувшихся то тут, то там в тени. Чуть в сторону были пустующие клетки. Видимо клетки нужны были только для новых зверей, с которыми еще не налажена связь, а эта волчья стая…она уже своя.

На нас они почти не реагировали. Все-таки мы уже приходили сюда, и наши запахи им были знакомы.

Двор был прибран, дорожки выложенные камнями и вели в сад, раскинувшийся вокруг дома. Всё было красиво и во всем чувствовалась женская рука — тот самый неуловимый, но везде ощущаемый уют, который она создает.

Я чуть прошел по двору, зашел в самое начало сада и начал присматриваться то к одному растению, то к другому… В прошлый раз я искал тут то самое «вредное» растение, и оценить сад более детально не мог. Сейчас хотелось. Тран, все-таки, совсем простые растения тут не держал, ведь это было источником его дохода. Как ни крути, выращиванием и продажей растений в Янтарном занимались многие, не только травники. Как, например, это делал Грэм. Другое дело, что качество этих растений обычно оставляло желать лучшего, да и погибали такие растения часто при пересадке. Так что часто выручить хорошую цену даже за редкое растение такие как Грэм или Тран не могли.

Я вздохнул.

И тут вдруг до меня донесся из дома такой запах, что у меня невольно засосало под ложечкой. Это была свежая выпечка: аромат сдобного хлеба и чего-то сладкого. А я ведь сегодня толком-то и не ел.

Я с удовольствием втянул этот запах и понял, что Грэм уже вошел внутрь, а я стою возле растений один.

— Элиас! Ну где ты там ходишь? — крикнул из дома старик.

Я вздрогнул и еще раз окинул взглядом сад. Вдруг я заметил одно из растений — что-то в нем было знакомое, будто я его уже знал. А еще при взгляде на него у меня завертелась в голове одна любопытная мысль. Как-то это растение было связано с болезнью Грэма…

Однако Грэм позвал меня еще раз, и я вошел в дом.

Седой тут же спрыгнул на пол и потом взобрался по одной из балок прямо под потолок.

Запах еды привел меня к месту, где уже сидел Грэм. Что-то вроде гостевой комнаты, где уже стоял накрытый стол с различным блюдами. Мое внимание тут же привлекло тушеное мясо со специями — оно источало густой, насыщенный аромат. Да, аппетит у меня сейчас зверский.

— Садись, — кивнул мне Тран на свободный стул.

Сам он сидел возле Грэма и они тихо переговаривались. Рядом сидела маленькая Лина. Выглядела она теперь как совершенно здоровая, румяная, живая малышка с блестящими глазами и круглыми щёчками. Она с любопытством уставилась на меня.

А нет, не на меня — ее взгляд почти сразу устремился вверх.

Я оглянулся.

Да, Седой карабкался по потолочной балке. Именно он ее и заинтересовал.

Поняв, что замечен, он спланировал прямо на стул к девочке, а потом и вовсе переполз к ней на плечо.

— Ой! — пискнула Лина, но не испугалась, а, наоборот, тут же восторженно прижала мурлыка к груди, не обращая внимания на его попытки вырваться. — Какой мягонький!

Седой замяукал, заерзал, попытался вырваться из цепких детских ручонок, но как-то… не всерьез, без обычной злости. Лина тискала его, гладила, а он, для виду повозмущавшись, вдруг успокоился и позволил себя держать. Потом, играясь, понарошку прихватил ее зубами за палец — едва-едва, не кусая по-настоящему. Девочка с визгом отдернула руку, рассмеялась и отпустила. Он взобрался на спинку стула, сев позади нее как…царь. Вернее, как старый вожак, который осматривает свои владения и подданных.