— Кто бы говорил! Ты из упертости будешь с ней ходить, просто чтобы не признавать, что был не прав, — буркнул Кальд, подходя к столу. — Давай четыре золотых.

— Не пять? — приподнял бровь Грэм.

— Сколько я сказал, столько и стоит. — отрезал Кальд.

Грэм молча достал кошель, отсчитал четыре тяжелые золотые монеты и положил на стол.

Кальд вздохнул, еще раз посмотрел на Грэма, покачал лысой головой, но деньги сгреб. Педантично пересчитал монеты, пробуя каждую на зуб.

— Зубы-то не пообломай. — заметил Грэм.

— Доверяй, но проверяй, — ответил он на насмешливый взгляд Грэма.

Мы вышли из лавки молча, но я видел, как расправились плечи Грэма. За пояс он заткнул свою новую, зачарованную секиру. Покупкой он был доволен. Хотя не проронил ни слова за всю дорогой домой.

Вернувшись домой, мы не стали задерживаться. Быстро собрали корзины со всем необходимым и я быстро проверил своих мутантов. Душильник послушно свернулся на дне моей заплечной корзины, изумрудный вьюнок и кровавую колючку я тоже взял с собой. Там же была Виа. Седой уселся на моем плече. Живая корзина пока не мутировала, поэтому я оставил ее дома.

— Как раз попробую зарядить твой топор на месте, — сказал я, закидывая корзину на спину. — Заодно и сам восстановлюсь.

Мы отправились к Кромке, прямо в рощу железных дубов.

Всю дорогу я непрерывно использовал Поглощение, вытягивая живу из придорожных кустов и сорняков. Мой резерв медленно, но верно полз вверх.

А Грэм… Грэм наслаждался. Он шел впереди, постоянно выхватывая секиру из-за пояса, а затем делал короткие, рубящие замахи прямо на ходу, привыкая к весу и к балансу оружия. Теперь у него было два топора: старый, простой, но проверенный временем, и эта новая, темная секира, таящая в себе пока еще спящую мощь, которую, — я был уверен, — я скоро активирую.

По мере приближения к роще, я начал чувствовать свои «якоря». Два железных дуба, впитавших мою кровь, пульсировали в моем восприятии как два живых, пульсирующих зеленых маяка. Через них я смутно ощущал и всю остальную рощу, но напрямую подключиться к сети не мог, да и не хотел сейчас рисковать. Мне нужны были только мои дубы.

Когда мы вошли под сень массивных, черных крон, я остановился у первого «своего» дуба.

— Давай секиру, — протянул я руку.

Грэм, не говоря ни слова, вложил оружие мне в ладонь. Металл был холодным.

Я положил левую руку на кору дуба, а в правой крепко сжал секиру и закрыл глаза.

Я просто мысленно попросил живы и потянулся к потоку древа. И дуб откликнулся мгновенно. Он меня узнал, и он тоже ощущал связь между нами. Именно моя кровь и создала эту связь. Это не была полноценная связь, как с симбионтами, — скорее просто каждый из нас поставил друг на друге метку, с помощью которой мы узнавали друг друга.

Энергия хлынула в меня мощным потоком. Ощущение было невероятным. Мое истощенное тело словно зажило новой жизнью. Резерв стремительно заполнялся.

Но в этот раз я не стал накапливать всю живу в себе. Я сразу направил плотный поток живы прямиком в темный металл секиры. Мне не терпелось заполнить ее поскорее.

Какое-то время ничего не происходило. Секира поглощала энергию жадно. Двадцать единиц… пятьдесят… восемьдесят…

Это происходило намного медленнее, чем я ожидал. После того, как я был узлом сети, мне казалось, что огромные потоки живы я мог «перекачать» через себя почти моментально. Но я ошибался. Я забыл главное — время там, внутри, шло совсем по-другому. Поэтому даже на восемьдесят единиц живы, я потратил больше двадцати минут.

А затем, спустя тридцать минут непрерывной накачки, мертвый металл начал оживать.

Одна за другой, тусклым багровым светом начали вспыхивать руны на лезвии. Воздух вокруг секиры задрожал, словно оплывал.

— Работает… — ошеломленно выдохнул Грэм, делая шаг ближе.

— Конечно работает, — выдавил я с трудом, — Я же говорил.

Я оборвал поток лишь тогда, когда секира больше не могла вместить в себя больше ни капли живы.

— Готово… — протянул я Грэму секиру.

Грэм взял ее и замер. На суровом лице старика медленно расплылась широкая, довольная улыбка. Он закрыл глаза, словно входя в единение со своим новым оружием, прислушиваясь к тому, как резонирует оно с ним.

Он взмахнул секирой. Лезвие рассекло воздух с каким-то новым, низким гулом, оставляя за собой едва заметный багровый шлейф от еще светящихся рун.

— Невероятно, — прошептал Грэм.

Да, сегодня был день Грэма.

Друзья, не забывайте ставить лайки и комментировать. Это все еще вдохновляет))

Я сидел на узловатом, выступающем из земли корне железного дуба и смотрел на Грэма. Не мог не смотреть. Старик, казалось, скинул десяток лет после того, как взял в руки этот топор. Он плавно, но с пугающей мощью перетекал из одной стойки в другую, раз за разом рассекая воздух своей новой, поблескивающей багровыми рунами секирой. Воздух гудел от каждого его удара. Да уж, прямо чувствуется мощь в этом оружии, когда оно заряжено. А как он будет выглядеть, когда из него выйдет вся черная дрянь? Я задумался. Как и в случае с Седым, наверняка у Грэма есть застарелые травмы и раны, которые не залечить обычными зельями и простой регенерацией. И об этом нужно спросить, потому что сам он о таком никогда не скажет. Да, я не могу омолодить его, или перевести на следующую ступень развития, — как могу с Седым или Рассветницей, — но я могу убрать у него все последствия и подтянуть его здоровье до предельного состояния. Я уверен, что с моим Анализом, с помощью Клыка или Дара, ему подобного, это возможно. Хотя…с виду, конечно, даже сейчас Грэм не выглядит как больной.