— Тебе лучше? — тихо спросил я Грэма.

Старик сплюнул вязкую слюну на пол и зыркнул на меня.

— Вообще мне хреново так, как не было никогда, — вяло улыбнулся он. — Представь, что эта мелкая склизкая дрянь ползает у тебя внутри, шевелится, вгрызается и сосет. Тогда и поймешь. Но… — он глубоко вдохнул, — наверное со временем я почувствую эффект. Но точно не сейчас.

Я понимающе кивнул.

Наконец Рыхлый громко выдохнул и открыл глаза. Плакальщица в его щипцах перестала бешено дергаться и теперь просто чуть шевелилась, уже как-то спокойно.

— Выживет, — с облегчением сказал он и аккуратно опустил пиявку в отдельный кувшин.

Неожиданно мне в голову пришла идея.

— Слушай, — сказал я, глядя на Рыхлого. — У меня есть штука, которая может помочь твоим пиявкам легче переваривать эту черную хворь. Специальная грибная выжимка, она обладает некоторой…эффективностью, против черной хвори.

— Грибная выжимка? — уточнил Рыхлый.

— Да, она деду помогает отхаркивать эту дрянь. Если дать ее пиявкам, шанс их выживания сильно возрастет. Точнее, черная хворь будет хуже к ним цепляться и будет ослаблена.

Рыхлый замер. Он смотрел на кувшин, обдумывая мои слова. — Нет.

— Почему? — удивился я.

— Если они будут сами переваривать черную хворь, без посторонней помощи, то они адаптируются и с каждым сеансом будут справляться с ней еще легче. Я хочу, чтобы у меня были пиявки, которые приучены жрать именно черную хворь. Мало ли кто еще может ее подхватить? Если я дам им твою выжимку, это будет похоже на костыль. Есть шанс, что они просто выплеснут из себя хворь наружу, или так и не выработают нужную естественную устойчивость. Кроме того, возможно если они сами будут справляться с черной хворью, то и с черной живой и черным туманом им будет намного проще. Во всяком случае, я точно могу сказать, что черная хворь более мерзкая штука, чем-то, что оставил Целитель в Клыке.

Я замер, осмысливая его слова. Да, в чем-то он, конечно, был прав, если судить в долгосрочной перспективе. Я же хотел вытащить из Грэма дрянь здесь и сейчас.

Но я не стал ничего говорить. Пока что.

— Может ты и прав, — кивнул я, — А по живе…затратно ли это? Много уходит?

— Еще как, — криво усмехнулся Рыхлый, вытирая пот со лба. — Выжимает досуха.

— Ладно, продолжаем? — спросил Грэм, выпрямляя спину и прокашливаясь.

— Ты готов? — уточнил Рыхлый, берясь за щипцы.

— Готов, — коротко кивнул старик. — Только воды немного выпью.

Он, чуть пошатываясь, встал, подошел к столу, где стоял кувшин с водой, и залпом выпил целую кружку воды.

— Ух…хорошо, — вздохнул он. — Теперь можно.

Процесс пошел по второму кругу. Я теперь сидел чуть в стороне, у двери, и только смотрел. Не мешал.

В это же время дверь тихо скрипнула, и в комнату скользнула Морна. Ее движения были всё еще неестественно скованными.

Увидев меня, она тут же присела рядом.

Я сразу осторожно прикоснулся к ее плечу и передал мощный, плотный поток живы.

Морна вздрогнула.

— Спасибо, — еле слышно выдохнула она.

— Как ты? — спросил я тихо, внимательно изучая ее лицо и открытые участки тела. Кожа всё еще бугрилась некрасивыми шрамами, местами виднелись свежие рубцы от срезанной корки. Да, так просто это не пройдет.

Она чуть отвернула лицо в сторону, словно пряча его от моего взгляда. Делала вид, что смотрит в сторону окна, за которым плотно свисали лианы с крыши. Да, сейчас она отличалась от той Морны, которую я видел в первые разы.

— Понемногу силы возвращаются, — ответила она тихо. — Скоро ведро воды смогу поднять.

Она издала короткий, нервный смешок.

— Но пока неприятно ощущать свою слабость. А еще осталось всего две бутылочки от «срывов».

— Я видел ингредиенты на столе, — ответил я. — Часть из них для твоего эликсира.

— Да, — кивнула Морна. — Но там не всё.

— Как давно ушли Клык и Камнеголовый?

— Два дня назад. По идее, уже должны бы вернуться. Надеюсь, они принесут то, чего не хватает. Иначе придется…туго.

Я снова посмотрел на ее лицо, покрытое еще не до конца зажившими ранами.

— Я сделаю мазь, — сказал я. — И всё это… затянется. Может, и следов не останется. Ты снова будешь выглядеть как раньше.

Морна тяжело вздохнула. Ее желтые глаза посмотрели на меня как-то странно.

— Сказать честно, Элиас… меня это, конечно, волнует. Глупо говорить, что нет. Но волнует далеко не так сильно, как раньше. Все-таки какая разница, красива ты или нет, если этого никто не видит?

Она снова нервно и тихо засмеялась, а потом уже серьезным голосом добавила: