— Ты! Кто такой? Что здесь делаешь?

Он говорил явно не по русски. Я точно это знал — звуки были чужие, рубленные и гортанные, ни на что земное не похожие. Не то, чтобы я был великим знатоком языков, но все же. Но вот в голове эти звуки складывались во вполне нормальные, понятные слова, словно кто-то мне имплантировал в черепушку синхронного переводчика. Несоответствие звуков и восприятия первое время было не слишком приятным, но дальнейшие события быстро это исправили. В смысле, показали что есть вещи куда более неприятные.

— Я…что? — выдавил я, сомневаясь что меня поймут. Зря сомневался, кстати, так как ответил на все том же чужом языке. Это был прикол покруче перевода, даже для избалованного нейронками организма — рот словно сам складывал нужные звуки в слова, язык и губы послушно принимали нужное положение. — Я не местный. Я вообще не отсюда. Долго обьяс…

— Дезертир, что ли? — родозрительно прищурился всадник, недвусмысленно опустив руку на рукоять висящего у седла меча. — Или беглый? Хотя уж больно чистенький.

Чистенький? Это после отдыха в канаве-то? Ну, видимо по местным меркам я выглядел действительно прилично.

— Я турист! — выдал первое, что пришло в голову. — То есть…путешественник. Странник, вот. Шел собачек посмотреть! Заблудился, и шел вот, искал дорогу.

— Путешественник… — Повторил всадник с такой интонацией, что сразу ясно стало, не верит он мне лично, в гробу видал всех путешественников в целом и вообще — сейчас будут проблемы. — Класс какой?

— Чего?

Класс, спрашиваю, какой, придурок?! И уровень. — ОН явно начал терять терпение, что с учетом ситуации было даже объяснимо. Мне, правда, не нравилось, но меня и не спрашивали.

— Я…менеджер. — честно ответил на вопрос. Среднего звена.

Не знаю, что в его понимании означало слово «менеджер» и как его перевел волшебный переводчик. Но, судя по тому, как перекосило его рожу, ничего хорошего.

— Пустышка, еще и перестарок, — вынес вердикт он и махнул рукой подтянувшимся пешим сопровождающим. — Этого тоже в ополчение, выдайте чего найдете.

— Стоп, стоп, стоп. — Я выставил перед собой руки, как будто это могло остановить здорового вооруженного мужика на лошади. — Какое, нафиг, ополчение?! Я никуда не записывался, я даже не служил — у меня белый билет. И вообще, я не местный, к вашим разборкам отношения не имею. Так что спасибо, но вынужден отказаться. Имею право.

Похоже, мне удалось рассмешить всадника.

— Имеешь, конечно, — весело хрюкнул он. — Ополчение — дело добровольное. Хочешь — вступай, не хочешь — повесим.

Ну, стоит признать, рекрутер из мужика получился неплохой — из предложенных вариантов я выбрал тот, где меня не убьют прямо сейчас.

— Ладно, тогда я доброволец.

— Вот и молодец…путешественник, — одобрительно кивнул всадник, мигом потеряв ко мне всякий интерес и поскакал дальше. Видимо, отлавливать следующих добровольцев.

А ко мне подвалил угрюмый лысый мужик из пеших и сунул в руки палку с привязанным к ней куском вроде бы острого железа — видимо, это было копье, только очень уж бюджетной модификации. Пока я рассматривал сие оружие возмездия, лысый толчком в спину отправил меня в строй, к остальным таким же бедолагам.

Копье, кстати, не внушало. И не впечатляло. Полное говно это было, а не копье, если честно — кусок отвратительного железа, прикрученный не менее отстойным ремешком к кривой палке. Возможно, это были знаменитое болотное железо и не менее знаменитая сыромятная кожа, и какой-нибудь реконструктор раннего железного века забрызгал бы штаны от счастья. Но мне не нравилось. Я держал эту хрень в руках и уже скучал по дому, потому что даже те, кого я дома считал откровенными упырями и уродами очень даже выигрышно смотрелись на фоне моего нового начальства. Да и на работу свою я зря батон крошил, теперь есть с чем сравнивать.

Нас согнали в кучу…ну, попытались в строй, но получилось, все же в кучу, сложно было ожидать другого от толпы заросших оборванных мужиков и меня, такого умного и красивого. Ладно, объективности ради мужики эти, хоть и выглядели неприглядно даже по меркам земных бомжей или удаленщиков, явно понимали в происходящем поболее меня. Вот только понимание их это не радовало, если не сказать больше. Кто-то уже хлюпал носом, кто-то стекленело смотрел в одну точку, кто-то пытался молится — откуда-то я понимал, что получается у него очень плохо, зато от души. Парень рядом со мной — моложе меня как бы не вдвое, а грязнее и вонючее на порядок, трясся так, что его копье, казалось, отбивало чечетку.