Глава 1
— А ну, веселее, ребята! Веселее и задорнее! Колени выше, спину прямее! Кто будет халтурить — отправлю чистить гараж зубной щёткой!
Я стоял посреди нашего необъятного парка, вдыхал прохладный осенний воздух, и с откровенным удовольствием наблюдал за новым наказанием «сведенцев». А потому что заслужили! И нечего мне тут жаловаться и ныть! Ведь тут вам не здесь!
Передо мной, пыхтя маленькими паровозами, занимались двое моих подопечных. Справа, смешно отклячив аппетитную пятую точку и поминутно охая, ковыляла гуськом Матрёшка. На ней был розовый спортивный костюм, который местами окрасился в коричневый от соприкосновения с землёй. Лицо девахи приобрело цвет спелого помидора, а из-под сбившейся набекрень шапочки выбивались пряди, прилипшие ко лбу.
Она отчаянно жаловалась на жизнь. То и дело приговаривала:
— Ой, мамочка, роди меня обратно! Ой, мамочка, не для таких же мук ты меня рожала…
Однако, меня таким хрен разжалобишь!
Слева, закусив губу, упрямо полз Егорка. Мелкий старался изо всех сил, чтобы не отстать. Он сопел, кряхтел, но ни единого стона не издал. Волчонок, одно слово. Уважаю таких!
— Гуськом, я сказал, гуськом! Или я тихо сказал? — гаркнул я, прихлопывая в ладоши для ритма. — Матрёна, ты что мне тут изображаешь? Раненую утку на льду? Задницу не отклячивай, а то перевесит!
— Ба-а-арин… — простонала девчонка, едва не навернувшись. — Да мочи ж моей больше нету… Ноженьки отваливаются! Смерти моей хотите, Елисей Святославович! Я ж вам не солдат, я ж всё больше по хозяйству… Ой, мамочки, щас вот возьму и умру! Да-да, прямо здесь вот… Нет, тут не буду — слишком грязно, лучше вон под тем дубом!
— Ничего, на том свете все отдохнём! — философски заметил я. — Запомни, что движение — это жизнь, Матрёшка! Будешь хорошо бегать — никакой монстр не догонит. А ну, смена упражнения! Встали! Теперь приставным шагом, боком! Пошли-пошли! Активнее! Активнее! Как по моей комнате!
Парочка с кряхтением выпрямилась. Егорка резво заскакал боком по дорожке. Матрёшка последовала за ним, перебирая ногами с грацией бегемота. Она злилась на весь мир, но в мою сторону пока не рычала — терпела и не хотела уступить Егорке.
На этом-то противостоянии я их и поймал. Никто не хотел уступать другому, поэтому не жалели себя, хотя кое-кто и стонал беспрестанно.
Наблюдателем за воспитательным процессом выступал Задира. Этот рыжий культурист вальяжно развалился на кованой скамейке. Хотя, в данную секунду он вытянул заднюю лапу вверх, изображая из себя гимнаста, и с подчеркнутым, абсолютным пофигизмом вылизывал свои мохнатые «фаберже».
Периодически кот отрывался от важного занятия, скашивал изумрудный глаз на проползающих мимо Матрёшку с Егоркой, презрительно фыркал на них и возвращался к наведению чистоты. В его взгляде ясно читалось: «Двуногие идиоты! Сами нашли на задницу приключений! Нет бы на солнышке погреться, так они какую-то суету разводят».
— А теперь начинаем бег спиной вперёд! Марш-марш-марш! — скомандовал я, разминаясь рядом. — Смотрим через плечо, чтобы не вписаться в дуб! Матрёшка, ну что я говорил? Вот, был бы мозг — было бы сотрясение!
— Елисей Святославович, я вас люблю уже гораздо меньше, чем обычно! — последовал ответ потирающей макушку девчонки.
— То ли ещё будет, Матрёна! Егорка-то вон, ускакал от тебя куда-то вдаль. Будешь догонять или сдашься?
— Да вот фигушки ему на постном масле! — Матрёшка рванула так, словно у неё от удара о дерево открылся третий глаз на затылке.
Я сам легко трусил рядом с ними. Моё тело сегодня просто звенело от молодости, от бодрости и силы!
Энергия бурлила в венах, требовала выхода, просила крови, драки, хорошего махача. Я то и дело сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как между пальцами проскакивают горячие искорки. Состояние невероятное! Старый ведарь внутри меня скалил зубы: «Дай мне волю, парень! Отправь крошить черепа! Мы же с тобой супергерои, ядрёна медь!»
Я сдал все анализы у Морозова, но ничего сверхъестественного не обнаружилось. Все показатели были отличные, но ничего необычного. Я не умирал, жил и радовался жизни. Морозов был в недоумении от того, что случилось с крысой и со мной. Ведь мы принимали один и тот же эликсир. Однако, я всё ещё был жив и даже не постарел на десяток лет…
Теперь Морозов проводит эксперименты над другими созданиями. Вроде бы попробовал на кошках. Результаты вряд ли были хорошими, иначе он меня бы уже обрадовал.
— Так, а теперь лёгкая пробежка! Два круга вокруг пруда! Кто отстанет, тот моет посуду всю неделю! — скомандовал, и сам прибавил ходу.
Матрёшка издала звук, похожий на предсмертный хрип раненой лисицы, но всё-таки припустила. Егорка стиснул кулачки и рванул следом.
К концу второго круга горничная шмякнулась на стриженый газон, раскинув руки и ноги в форме морской звезды, и высунула язык наружу. Егорка уперся руками в колени, жадно глотая воздух, но на ногах устоял. Герой! Победил Матрёшку.