Система отреагировала.

Навык повышен: Путь Созидателя — 4

Ещё два дня наблюдений. Парная связка на предплечье оставалась стабильной. Я проверял каждые несколько часов, растягивал кожу, сгибал руку, делал резкие движения. Линии смещались при растяжении, но мост не обрывался, резонанс держался, потому что был привязан не к физическому положению линий, а к этерическому слепку, зафиксированному в момент нанесения. А место нанесения рун теперь выглядели как две манту, немного выделяясь на коже и будучи чуть тверже чем сама кожа.

Вечером, после закрытия лавки, я позвал Сяо. Он пришёл с Бабаем на руках, щенок немного подрос за последние недели и висел у мальчишки на руках как тряпочка. Бабай было в принципе фиолетово как его таскают и что с ним делают.

— Садись, — сказал я. — Держи его. Будем лечить нашего щенка.

Сяо сел на пол, привалившись к стене, и устроил Бабая на коленях. Я рассказал ему сразу о проблемах каналов и что нужно это дело исправлять. А так же что я ищу решение. И, возможно, нашел.

— Мастер Тун, — сказал Сяо, и голос его был серьёзным, без обычной ершистости. — Это опасно?

— Может быть, — ответил я. — Но я тренировался на себе, и пока всё работает.

Показал ему руку, бледные, почти незаметные звёздочки на предплечье. Сяо наклонился, щурясь.

— Татуировка?

— Не совсем, долго объяснять, давай работать.

— Хорошо.

— Суть такая, — продолжил я. — Я попробую создать связь между собой и Бабаем. Чтобы мой этер мог попасть в его каналы и мягко, по капле, помочь им выровняться.

— А если не получится?

— Если руна не ляжет на его кожу, ничего не случится, мазь впитается и всё. Если ляжет, но мост не замкнётся, тоже безопасно, просто рисунок. Так что опасности практически нет.

Сяо кивнул. Не стал задавать вопросов, на которые у меня не было ответов.

— И ещё. Что бы ты ни увидел, что угодно, не отпускай его. Если мне станет плохо, ты просто держишь его, пока я не очнусь или не скажу иначе.

— Понял, мастер Тун.

— Загривок. Раздвинь шерсть, вот эту часть, мне нужен открытый доступ к коже.

Сяо придержал Бабая одной рукой за грудь, а другой аккуратно раздвинул белую шерсть на загривке. Кожа под ней была розовая, тонкая, с голубоватыми прожилками, которые, если присмотреться, слегка пульсировали.

Я нашёл точку. Ту самую, которую Аль Тарак обозначил крестиком на карте, сочленение трёх каналов, четверть пальца от поверхности, место, которое мать лижет у своего щенка.

Нанёс мазь. Тонкий слой. Бабай дёрнулся, но Сяо держал, и я почувствовал, как мазь впиталась быстрее, чем на моей коже, за двадцать секунд вместо тридцати. Кожа духовного зверя оказалась более восприимчивой к составу с кровью хозяина, и я мысленно поблагодарил Аль Тарака за рецепт, который тот, вероятно, и не предполагал для такого применения.

Стил. Рисовать на чужом живом существе было совсем не то, что рисовать на себе. Кожа Бабая была плотнее, я чувствовал через пульсацию каналов рядом с точкой нанесения, и эта пульсация мешала и заставляла корректировать нажим с каждой долей миллиметра. Но руки знали, что делать, и я делал. Сначала Щенок, потом я. Оба элемента, и якорь на мне, и зеркало на Бабае, нанесены в рамках одного сеанса. Резонансная привязка должна была возникнуть в момент активации.

— Сяо, что бы ни случилось, не отпускай.

— Понял.

Палец на якорь. Глаза закрыты. Дыхание, медленное, ровное. Сосредоточение Духа включилось само, и посторонние звуки отступили, и остался только я, руна под пальцем, и где-то в полутора метрах, на загривке щенка, её пара.

Капля этера. Самая маленькая, какую я мог отмерить, чтобы руна ожила. Так идём дальше, адрес зафиксирован, резонансный слепок передан.

Ожидание.

Я начал думать, что расстояние слишком велико, либо что живая ткань зверя отторгает. Ледяной этер может встать стеной, как и предупреждал Аль Тарак, и что всё это было красивой теорией и ничем больше. И молился всем богам чтобы поулчилось, искренне и с настоящей надеждой на маленькое чудо. Не знаю почему, но сейчас, мне казалось это невероятно важно. Наверное, одно из самых важных дел в моей жизни. И боги откликнулись, спустя несколько секунд пришел ответ.

Тихий и осторожный, как если бы что-то маленькое и испуганное дотронулось до моей руки кончиком пальца и тут же отдёрнулось, а потом дотронулось снова, чуть смелее. Ледяной этер бабая, как нос щенка, уткнулся в мой теплый поток, и мост замкнулся.

Холод нарастал постепенно, медленно, и я контролировал его, не позволяя усилиться, удерживая поток на уровне нити, капилляра, и ледяной этер Бабая просачивался в мои каналы, а мой тёплый этер шёл в обратном направлении, и оба потока были такие тонкие, что я скорее угадывал их, чем ощущал.