Скорпион тоже замер, раскачивая хвостом, оценивая противника. Бабай не двигался. Только свечение становилось всё ярче, и я чувствовал через мост, как в нём закипает ледяная ярость, смешанная с азартом охотника.

Я хотел вмешаться. Уже даже шагнул вперёд, но Бабай, не оборачиваясь, коротко рыкнул и я замер. Это было не просто предупреждение. Это было именно сообщение, о том, что ему мешать сейчас не стоит.

Скорпион атаковал первым. Бросок, быстрый, как удар хлыста, хвост метнулся вперёд, жало целилось прямо в морду щенка. Но Бабай исчез с места раньше, чем я успел моргнуть. Просто скользнул в сторону, и жало врезалось в камень, выбив искры.

А потом пространство перед щенком схлопнулось.

Я не увидел, как именно это произошло. Было слишком быстро. Просто на долю секунды материализовалась огромная ледяная пасть, та самая, чей отпечаток я видел в подвале, и сомкнулась на скорпионе. Раздался хруст, такой отчётливый, что у меня свело скулы. Панцирь твари, способный выдержать удар копья, лопнул, как яичная скорлупа.

Ледяная пасть исчезла так же мгновенно, как появилась. Бабай стоял на том же месте, тяжело дыша, и из его пасти шёл пар. Перед ним лежали останки скорпиона, разорванные пополам, с замороженными краями разрыва, из которых даже не сочилась кровь, потому что она превратилась в ледяную крошку.

— Твою ж… — выдохнул я.

Бабай обернулся ко мне. Глаза его горели всё тем же голубоватым светом, вертикальные зрачки были расширены. Он посмотрел на меня, потом на скорпиона, потом снова на меня и чихнул. Свечение погасло, зрачки округлились, и он деловито потрусил к добыче.

Я подошёл ближе, когда он уже вгрызался в разорванное тело. Скорпион был мёртв, это точно. Бабай выдирал куски мяса, чавкал и довольно жмурился. Этер в твари ещё не рассеялся, и я чувствовал, как щенок втягивает его вместе с плотью. Для него это было так же естественно, как для меня дышать.

Через пару минут от скорпиона остался только панцирь да несколько самых твёрдых фрагментов. Бабай облизался, поднял на меня довольную морду и ткнулся носом в колено.

— Молодец, — сказал я, присаживаясь и взъерошивая ему шерсть на загривке. — Охранник из тебя получше, чем из некоторых сторожевых псов.

Он согласно чихнул и попытался залезть ко мне на руки, но после сожранного скорпиона, который был больше Бабая, ему мешало пузо, и пришлось помогать.

В тот день мы так и не нашли прохода. Но я понял одну важную вещь, Бабай больше не щенок, которого надо таскать за пазухой, а полноценная боевая единица. И если я научусь понимать его сигналы, мы сможем забираться гораздо глубже, чем я рискнул бы один.

— Ты почувствовал? — тут же спросил меня мастер, когда я рассказал ему об этом.

— Силу? Я бы не определил. — кивнул я головой.

— Советую его не злить, практика закалки костей, его пасть перекусит в один прихлоп.

— Ага. — Тут мне нечем было крыть, да и злить Бабая я точно не собирался.

После этого, щенок окончательно закрепился в нашей боевой спайке как оружие охраны на крайний случай.

Поэтому забравшись в очередной найденный лаз на весьма приличное расстояние, я тихо позвал щенка к себе, а затем довольно эгоистично пустил его вперед. Там, где мне с трудом удавалось протиснуться, он бегал спокойно. А значит никакая гадость впереди и сзади меня не вылезет в такой неподходящий момент.

И нужно было решать куда ползти дальше, потому что найденный лаз внезапно раздваивался и я понадеявшись на удачу, пополз в левый, так как согласно моей карте, нужно было двигаться именно в ту сторону.

Пришлось снять доспех. Оставить в расщелине, вместе с копьём и рюкзаком и надеяться только на перстни и нож на поясе. Кирку я в итоге тоже оставил в общей куче.

Лаз сужался. Метров десять я полз на локтях, прижимая подбородок к груди, чтобы не содрать лицо о каменные выступы. Потом лаз пошёл вниз, и я впервые задумался о том, чтобы повернуть назад. Но фонарь высветил недолгий спуск и расширяющийся провал за ним. Пришлось съезжать на животе, развернуться было негде. Зато дальше можно было даже сидеть, узкое место, судя по всему, я всё же прошел.

К спёртому воздуху добавился свежий, и я понял, что всё же сделал всё правильно. Лаз кончился, превратившись в вертикальную щель с ладонь, вот только это была уже не скала, а каменная кладка, причем не самая старая. Кто-то не слишком старательно заделал трещину в горе и даже не позаботился о небольшой щели, через которую я смог оглядеться.

Там был зал. Освещённый. Рунные светильники на стенах, ровные, яркие, гильдейской работы. Внизу, метрах в ста, ходили люди. Двое охранников с копьями, лениво переговариваясь, обошли штабель ящиков и скрылись из виду. Ещё трое сидели у стены, чистили оружие и перебрасывались фразами, которые до меня не долетали.

А за ними, в глубине зала, я увидел знакомый контур. Лифтовая платформа. Я оказался буквально в скале за лифтом. И это был полнейший тыл всей военной базы на четвертом Этаже. Да тут даже охрана особо не ходила.

Бабай ткнулся носом мне в шею и тихо зарычал.

— Тихо, — шепнул я одними губами. — Тихо, маленький.

Судя по тому, что я наблюдал. База жила своей обычной жизнью. Группы на зачистке и добыче, только изредка появляются носильщики под охраной, таща на себе тяжёлые мешки с грузом. Нужную мне строну видно не было. Но количество груза у лифта, явно указывало на то, что комнату с колоннами уже вытащили отсюда полностью, так как слишком мало было навалено возле платформы.