Я обошёл плато слева, по краю обрыва, пригибаясь за валунами. Здесь терраса сужалась, метров до пятнадцати в ширину, зажатая между скальной стеной и обрывом, не смертельным, метров десять вниз, на осыпь. Если Бабай погонит козлов сюда, им некуда будет деться, кроме как бежать мимо меня. Или на меня.

За щенка я не переживал. Осталось только дождаться, когда Бабай появится и привлечет их внимание и он не подвёл.

Я не видел момента атаки, только услышал. Хриплый рёв, совсем не щенячий, раздался метрах в ста от меня, разносясь ветром. Потом блеяние, испуганное, и сразу топот, глухой, тяжёлый, десятки копыт по камню и тут же из-за валунов вылетели три козла. Именно вылетели, такую скорость я от травоядных не ожидал. Первый промчался мимо, я не успел даже замахнуться. Просто не рассчитал. Второй бежал чуть левее, ближе к обрыву, и я шагнул ему наперерез, буквально точечным ударом, поражая цель. Козёл рухнул на колени, ноги подломились, голова ткнулась в камень.

Я выдернул копьё и развернулся. Третий козёл остановился в пяти метрах и смотрел на меня.

— Ты совсем дурак? — единственное что я успел произнести, когда он атаковал, наклонив голову и побежал на меня, стремительно набирая скорость.

Перехватил копье, сжал кулак в перчатке Вэнь Чжо и ударил набегающего козла прямо в лоб, между рогов, где кость была самой толстой.

Отдача прошла через всю руку, от костяшек до плеча, такая, что зубы клацнули. Но козла швырнуло назад, метров на двадцать, рога треснули, оба, по левому побежала трещина от основания до середины, правый просто раскололся пополам, и обломок отлетел в сторону, звякнув о камень. Зверь упал на бок, дёрнулся раз, другой, и затих. Перчатка Вэнь Чжо работала. Ох, как работала.

И тут Бабай выгнал еще двоих.

С ними я уже баловаться не стал, аккуратно убил, стараясь тратить на каждого по одному удару. Щенок стоял метрах в десяти, весь взъерошенный, с ледяной крошкой на морде. Кажется, всё же применял своё умение, вот только на ком? Через связь шло довольное, горячее, хорошо-добыча-мы-сильные.

— Четыре, — сосчитал я, озираясь. — Один убежал в начале. И еще столько же с вожаком, да?

Разделка заняла времени больше, чем сама охота. Собрать ядра, и мясо, всё это аккуратно сложить в рюкзак, чтобы не замарать его кровью. Пространственная часть наконец-то пригодилась, и я спокойно засунул туда все четыре туши, оставляя в обычном рюкзаке только ядра. Отдельно пришлось повозиться с рогами, в итоге семь штук я забрал, восьмое, разломанное, трогать не стал и так добыча была хороша.

— Ну что, довольна его мохнатость?

Поднявшись наверх, я понял, почему Бабай такой радостный. Этот наглец меня не послушал и напал на Вожака, буквально перерубив его пополам, и сожрав ядро вместе с сердцем.

— Да ты зверь! — восхищенно сказал я, примеряясь как забрать рога и у этого зверюги, и тут тоже пришлось повозиться. Но вскоре мы шли домой, довольные. Один совсем сытый, второй поменьше.

Навык повышен. Парный Мост (Духовный компаньон) — 3

Следовало ожидать, однако. Хороший день, удачный.

Я снял перчатку Вэнь Чжо и покрутил правой кистью, разминая пальцы. Костяшки ныли, не сильно, но ощутимо. Козлиный лоб оказался крепче, чем я рассчитывал, и перчатка вернула мне часть удара через запястье, чего по идее быть не должно. Значит, рунная связка внутри работает с потерями на обратном ходе. Или я просто неправильно бил, что тоже вариант, причём более вероятный.

— Ладно, — сказал я, убирая перчатку в рюкзак. — Домой.

Бабай уже трусил впереди, раздувшийся и довольный, как пирожок с мясом. Белая шерсть на фоне серого камня мелькала метрах в тридцати. Иногда он оглядывался, проверяя, не потерялся ли я, и бежал дальше. Связь транслировала ровное, сытое, ленивое. Охотничий азарт схлынул, зверь переключился в режим переваривания, и мир для него стал простым и понятным. Поели, погуляли, можно спать. Философия, достойная целого трактата.

Спуск по тропе занял меньше времени, чем подъём. Ноги знали дорогу, камни под подошвами уже не казались предательскими, и я позволил себе немного расслабиться. Мы спустились ниже первого гребня, и воздух потеплел. Кедры стали попадаться чаще, кривые упрямые деревья, вцепившиеся в скалы корнями, похожими на старческие пальцы. Ветер утих. Где-то справа журчал ручей, тот самый, что питал долинный пруд.

Бабай остановился.

Резко, на полушаге. Передняя лапа зависла в воздухе, нос задрался, уши развернулись вперёд, и вся ленивая сытая расслабленность слетела с него мгновенно. По связи хлестнуло.

Чужой-чужой-люди-много-внизу.

Я присел за ближайший валун, рефлекторно перехватив копьё. Сердце дёрнулось, сразу вспомнил все наставления Цао про тишину и безопасность долины, про защиту, про то, что сюда никто не пройдёт без разрешения последнего Горнового.

— Сколько? — прошептал я. — Куда смотреть?

Образ пришёл размытый, что говорило, что больше трёх, но направление я считал. Ниже нас, ближе к долине, на тропе. Между нами и домом. То есть они уже прошли мимо Яшмовых Ворот, или зашли другим путём, или…

Я выдохнул, стараясь успокоиться, и начал спускаться. Медленно, бесшумно, как учил Цао на тренировках, перенося вес с пятки на носок, избегая осыпей. Бабай скользил рядом, низко к земле, белая шерсть в тени валунов почти незаметна.

Тропа здесь делала широкий поворот, огибая каменный выступ, и за этим выступом открывался длинный прямой участок, спускающийся к долине. Я подполз к краю, лёг на живот, выглянул.

Увидел их.

Шестеро. Цепочкой, по тропе, неторопливо, но не праздно. Двигались уверенно, привычные к горам, ступали по камням без запинки. Одежда дорожная, потрёпанная, не военная. У двоих за спинами мешки, у одного длинный свёрток, похожий на оружие в чехле. Впереди шёл высокий, сухощавый мужик с коротко стриженной головой, лет сорока на вид, он-то и задавал темп. За ним остальные, разного возраста и вида. Один совсем молодой, мой ровесник или чуть старше, вертел головой по сторонам, разглядывая горы с выражением растерянного любопытства.