После войны долго решали, как быть с Полесской областью. Гуляли идеи передать ее ГДР - для братьев ничего не жалко, но, слава богу, до дела не дошло. Но область оставалась в подвешенном состоянии не одно десятилетие, поэтому как свою территорию ее не особенно воспринимали, застраивали ее шаляй-валяй, инфраструктуру не развивали. И все тут приходило в упадок. Понятное дело, с приходом новых времен расцвета не последовало. Наоборот, теперь все рушилось в черную дыру, и находились уже чудаки, которые всерьез говорили, что пора бы отдавать землицу обратно, Германии.

– Ну, чем порадуешь, Фофа?
– спросил Ушаков, возвращаясь на грешную землю от грустных дум.

– Пограничный пункт в Суворовском районе держит под контролем бригада Ломоносова.

– Это каждый ребенок знает.

Ломоносов - чемпион России по карате с фигурой биндюжника, заместитель Корейца по пограничным вопросам - получил кличку вовсе не по причине своей глубокой мудрости и учености. Просто он отлично ломал носы, а также челюсти и ребра. Его бригада держала еще два пограничных пункта, беря процент с промышлявших там контрабандистов, "гонщиков" и разного люда, зарабатывающего всеми правдами и неправдами там свой кусок хлеба.

– Они сменами работают, - продолжил Фофа.
– Обычно одна-две машины. Клиентуру свою хорошо знают, так что даже напрягаться не надо, чтобы деньги собрать. Но бывает и кулаками поработать приходится.

– Фофа, это все известно. Конкретнее.

– Я знаю командира одной группы. Он погоняло, такое имеет - Пробитый.

– Пробитый... Что-то знакомое.

– Бывший прапорщик-мариман. На каких-то учениях болванкой ему по чайнику звездануло. Он, видать, и до этого головой не особенно силен был, а тут вообще крышу снесло. С ним из братанов никто не связывается. Поговаривают, он Лома завалил.

– Это в Приморском районе?

– Да.

– А за что?

– Вроде Лом ему что-то поперек сказал, оскорбил. А Пробитый стерпит, сразу в драку не кинется. Просто пообещает завалить. И завалит. Лома после этого разговора никто не видел.

– Даже так.

– Ну да. Пробитый в Сибири промышлял, здесь где-то пару лет. Чокнутый на оружии. Стреляет с двух рук по-македонски. Корейцу он какие-то услуги оказывал.

– Завалил кого из конкурентов?

– Я не знаю. Возможно, и так. Кореец его уважает.

– А чего тогда на трассу посадил?

– Не знаю. Это их дела.

– Когда они выставляются?
– Ушаков вынул записную книжку и сделал в ней отметки. Блокнот в кармане - главное оружие опера.

– Вот, - Фофа вынул мятую бумажку и старательно разгладил ее.
– Тут все. Номера их машин. Люди, кого они обувают. Если взять эту бригаду, ниточка к Ломоносову потянется.

Ушаков прочитал ее и сунул в карман.

– Вообще, братва Корейца распустилась, - покачал головой Фофа.
– Житья от них нет. Чего хотят, то и делают. Распустили вы их.

– Не мы, - раздраженно бросил Ушаков.

– Правильно, коллеги ваши. УБОП... Вон у Гурина с Корейцем какая-то любовь непонятная.

– Какая?

У Гурина, как начальника отдела по бандитизму УБОПа, в сейфе лежало наблюдательное дело на группу Корейца.

– А черт знает, - пожал плечами Фофа.
– Вообще, ваши коллеги...
– Он только покачал головой.

– Не любишь УБОП?
– усмехнулся Ушаков.

– А кто его любит? С розыском все понятно - и задержит опер, и морду в сердцах набьет, но как-то понятно: вот мы, вот вы. И взаимоуважение присутствует. А они...

– Что?

– Ваш УБОП - как братва отмороженная работает. Считай, еще одна бригада объявилась. У них свой интерес.

– Какой такой интерес?

– Вам лучше знать...

Ушаков усмехнулся. Как бы это узнать?

Глава 13. УКРОЩЕНИЕ ГОРИЛЛЫ

Глушко вернулся ночью. Самолет из Мюнхена опоздал на два часа из-за погодных условий - Полесск прикрыл одеялом плотный туман, который только что начал развеиваться, но так и не развеялся до конца.

– Здравствуй, дорогой, - проворковала Инесса, целуя мужа и видя, что тот злой, как черт.

Он буркнул что-то неопределенное, кивнул ей и прошел в комнату. За ним борцовского вида шофер занес два больших чемодана - бывший гоп-стопник Глушак теперь не выезжал даже на два дня, не прихватив с собой три костюма, груду рубашек, бабочек и галстуков.

– Свободен, - кивнул он шоферу.

Тот попрощался и вышел, предварительно жадным взором окинув Инессу, которая с пониманием усмехнулась - она давно уже привыкла, что кобели кидают на нее именно такие взгляды.

– Как слетал?
– спросила она, присаживаясь напротив мужа.