Шрифт:
Они были друзьями еще с морского корпуса и с тех пор жили душа в душу, братски привязанные друг к другу.
Весеньев был такой веселый, такой жизнерадостный, что Оленич невольно спросил:
– Что с тобой, Боря?.. Отчего ты сияешь?
– А разве я сияю?
– Совсем... Точно собираешься идти на свидание с любимой женщиной, а не ложиться спать!
– засмеялся Оленич.
Весеньев покраснел.
Он присел к столу рядом с Оленичем и тихо шепнул ему:
– Ты почти угадал, Володя... Я тебе ничего не говорил раньше, но теперь скажу... Ты ведь мой единственный друг.
И Весеньев рассказал о том, что любит миссис Джильду и собирается жениться.
– Ты с ума сошел!
– воскликнул Оленич, когда его друг кончил.
– Отчего с ума сошел?
– Да ведь ты совсем не знаешь этой дамы. Я видел тогда на балу, и...
– И что же?
– И скажу тебе по правде, она мне не понравилась...
– Отчего?
– Трудно сказать... В ней есть что-то скрытное... Точно ей есть что скрывать.
– Ты, Володя, гнусно смотришь на женщин вообще и потому говоришь вздор. Придем в Сан-Франциско, и я тебя познакомлю с Джильдой... Тогда ты увидишь, какая это прелестная женщина.
– Но, во всяком случае, Боря, ты хоть спроси о ней у нашего консула. Он всех знает.
– К чему спрашивать?
– А как же? Быть может, твоя миссис Джильда просто авантюристка...
Весеньев стал белее сорочки и вздрагивающим голосом произнес:
– Оленич! Я люблю тебя, как брата, но если ты когда-нибудь осмелишься сказать о ней подобное слово... мы навеки враги.
Оленич пожал плечами с видом сожаления.
– Прости, Боря... Ведь я твой друг и потому позволил себе сказать...
– Гадость!
– прибавил Весеньев.
– О, я непременно познакомлю тебя с ней, и ты убедишься, что это за чудное создание.
– И однако муж ее, говорят, шулер...
– Может быть... Но разве она виновата... Может быть, она этого и не знает...
– Мудрено не знать, если весь город знает...
– Ну и пусть знает...
– И живет с ним и пользуется средствами шулера... Боря, голубчик, не торопись, умоляю тебя... Прежде разузнай, расспроси... Ты ведь доверчив, несмотря на свой ум, и наивен, несмотря на то, что считаешь себя знатоком людей... Связать себя на всю жизнь...
Оленич замолчал, взглянув на страдальческое лицо друга. Он понял, что продолжать было бесполезно, не рискуя поссориться с человеком, которого любил.
И он решил иначе спасти друга от легкомысленной женитьбы.
IV
Через день "Чайка", слегка попыхивая дымком из своей белой трубы, тихим ходом входила на сан-франциский рейд.
Клипер еще накануне подчистился, прибрался и показывался теперь в чужие люди нарядным, изящным щеголем, возбуждавшим завистливое удивление на военных иностранных судах, стоявших на рейде. А их было немало.
И моряки разных национальностей ревниво смотрели, как ловко проходила среди купеческих кораблей "Чайка" и как хорошо она стала на якорь и быстро спустила все свои шлюпки на воду.
А Весеньев уже торопливо одевался в своей каюте в новую летнюю статскую пару и в пробковом "шлеме", обернутом белой кисеей, в светлых перчатках, с тросточкой в руках, имел вполне джентльменский вид.
Он отправился в город с первой же отходившей шлюпкой.
Оленич, бывший на вахте, проводил своего друга взглядом, полным сожаления. Он сегодня же вечером собирался поехать к консулу и разузнать от него об этой миссис Джильде Браун.
Несимпатична была ему эта маленькая брюнетка с грустными глазами... Теперь же, после признания Весеньева, он прямо-таки относился к ней враждебно и готов был поверить всяким дурным о ней слухам.
"И чего нашел он в ней привлекательного?" - задавал вопрос себе Оленич, вспоминая эту брюнетку, какою он ее видел на балу: в желтом газе с красным, сильно декольтированную, с красной гвоздикой в темных, беспорядочно спутанных волосах. Чересчур истомленное лицо, большие глаза, правда, грациозна, но в ее манерах что-то кошачье, что-то лукавое...
"Бедный Борис!"
А "бедный Борис" в это время ступил на набережную, предвкушая радость встречи. Жара была нестерпимая, и он тотчас же нанял коляску и попросил везти себя за город на виллу Браун.
– Знаете?
– Знаю!
– ответил кучер-ирландец.
– А чем занимается мистер Браун, вы знаете?
– спросил Весеньев.
– Это его дело!
– резко отвечал ирландец и прибавил, - а в карты вы все-таки с ним не играйте, сэр!
Не доезжая до виллы, Весеньев просил кучера остановиться.