Для них он - специалист по дрессировке двоесущных, не иначе. Они думают, мы его слушаемся. Они же, как говорит Тео, "простые люди". А для многих "простых людей" мы - оборотни, монстры, зеленая кровь, хотя кровь у нас такая же красная, как у них самих, а говорится это так, для красного словца. Как про аристократов говорят "голубая кровь" - неправда, но красиво. Так вот, мы - оборотни, Хозяева - ведьмаки, чуть ли не лесные демоны в них вселились, посредники - фанатики и дураки, зато мертвяки - отличные ребята, свои в доску и всегда при деньгах. Смешно, но факт наличия денег в чужом кармане, даже если этими деньгами не собираются делиться, вызывает у многих людей уважение.

А Служба Безопасности, СБ - это хуже жандармерии, сволочи, которые мешают умным мужикам дела делать, измываются над невинными почем зря, в чужую жизнь лезут и со всякой нечистью возятся. Жандармы, те, по их мнению, все-таки арестовывают за дело, а ликвидаторы из Безопасности - просто так. Для развлечения. К тому же часто убивают без суда - вообще кошмар. А я - эта самая нечисть у ликвидаторов на побегушках. Простые люди верят в нечисть.

Но их босс вовсе не нечисть. Он деньги платит. И ничего плохого как будто не делает. Они даже экспертам не поверят - какой же он мертвяк, если у него сердце бьется и руки теплые и все такое! Для людей же гнилая душа не пахнет... Многие люди даже думают, что "мертвяк" - это просто ругательство. Что на самом деле нельзя дышать и ходить без души. Не могут в это поверить, потому что не чувствуют...

Все это промелькнуло в голове Рамона за какой-то миг - и он встретился взглядом с мертвяком. Тянущая боль волной прошла вдоль позвоночника, и сердце заныло.

– Ишь ты, - мертвяк растянул губы в стороны, изображая человеческую улыбку.
– Это, значит, тот самый пес, да, Ник?

Ник, мужик громадный, с красной небритой мордой и брюхом, какое из всех тварей земных бывает только у людей и только от пива, загоготал и радостно сообщил:

– Точно, господин Битер. Шлялся вокруг комплекса, все вынюхивал, ребята его подстрелили и сюда привезли. Породистый, стерва. Не боится, смотрите-ка...

Мертвяк окинул Рамона оценивающим взглядом.

– Ах ты, какая славная собачка... Скажи ребятам, Ник - даю им по полкуска премии и ставлю по бутылке. Он, действительно, породистый... породистая ищейка эсбэшная... Сегодня вечером выставим против него Рыжую, смешно будет. Ты его... покорми, не забудь, - распорядился он, не торопясь. Люди вокруг него расплылись в улыбочках.

Я тебя порву, подумал Рамон. Как тряпку, в клочья порву, видит Небо. И ты больше никогда не встанешь - знаешь, что не встанешь, сам боишься. Потому и ненавидишь нас, что боишься. Потому и мучаешь. Понимаешь, что никакой кол, нож, разрывная пуля ликвидатора или могильный заступ так чисто, как наши клыки, тебя не уложит.

Он чуть не высказал все это вслух - но вспомнил слова кота: "Молчи, молчи, молчи", - и промолчал, только показал клыки и стиснул кулаки, врезав когти в ладони.

– Хорошие зубки, - констатировал мертвяк под одобрительные смешки.
– Как сахарок. Если сегодня выживет, я придумаю, кому его показать... Ник, открой-ка мне кота.

Рамон в настоящем ужасе услышал, как щелкнуло магнитное реле, и увидел, как кот прижимается в угол спиной и беззвучно шипит навстречу мертвяку - безнадежная отчаянная отвага. А мертвяк преспокойно входит в вольер и протягивает руку к самому лицу кота, будто хочет погладить, приговаривая тем слащавым и холодным тоном, который обычно сопровождает у тварей кормежку живыми:

– Кисонька... это кто ж коготки-то выпускает на людей, а? Кто ж это у нас царапается? У кого давно неприятностей не было, а, киска?

Кот вжался в решетку изо всех сил - Рамон подумал, что у него на спине должны остаться синяки от решетки, и эта мысль сама собой выдернула Младшую Ипостась. Он кинулся на прутья клетки, уже не сдерживая себя, и от души вылаял ту злобу, которая перетекала через край.

Когда он гавкнул первый раз, мертвяк шарахнулся так, что не удержался на ногах. Кот, видимо, почуяв поддержку и собрав все силы, перекинулся и ринулся вперед. Будь ему хоть чуточку легче - когти прошлись бы по шее мертвяка, но ему было слишком плохо. Не успел буквально на пару секунд.

Ник и еще один служитель с глазами мясника выволокли мертвяка из вольера чуть ли не за шиворот, а какой-то мелкий бесцветный третий захлопнул дверь клетки. Двое заколотили палками по решетке Рамона с воплями: "А ну фу! Заткнись, ублюдок!" Теперь, по крайней мере, никто из них не смеялся - Рамон гулко гавкнул еще пару раз и отошел в глубину клетки.

– Если бы эта паршивая кошка не приносила деньги, я бы из нее подушку набил, - процедил мертвяк, отряхиваясь.
– Теперь к нему без электрошокера подходить нельзя. Надо было такого пса пока в отдельный бокс поместить, чтобы рысь с толку не сбивал. Но ничего, сегодня вечером эту шавку научат кошкам задницы вылизывать...

Его свита снова оживилась. Мертвяк пошел прочь, люди - следом. Некоторые оборачивались, чтобы потрясти кулаком. Рамон даже не зарычал в ответ от безмерного презрения.

Мертвяк не может оскорбить живого.

Тем временем кот подошел к решетке и сунул свой маленький плоский нос и пышные усы в клетку Рамона. Намек вышел исключительной прозрачности - Рамон понял и подбежал, виляя хвостом. Они впервые основательно, не спеша, обнюхались - уже как товарищи.

Кот оказался не очень здоров, полуголоден и чрезвычайно утомлен, но от него все-таки пахло чистым зверем, чистым, теплым зверем - и Рамон, втягивая этот чудесный запах, ощутил волну нежности, поднимающуюся со дна души. От избытка чувств и понимания он даже лизнул кота в глаз. Тот сморщился, отстранился и вернулся в Старшую Ипостась.