– Ладно, ладно, - Сара яростно откинулась на подушку.
– Больше я ничего не делаю. Даже не пытаюсь.

– Слушай, если ты решила впасть в депрессию, давай я лучше посмотрю твое шоу.

– А я больше не хочу его показывать. Уже не смешно. В комнате воняет, как на парфюмерной фабрике.
– Набросив шарф себе на лицо, девочка уставилась в потолок через прозрачную голубую ткань. Бойси у нее под боком завозился и свернулся клубком. Несколько секунд полежав неподвижно, Сара резко села на кровати, глядя на свои длинные худые ноги.

– У меня самые здоровенные ступни в школе.

– Слушай, Сара, я надеюсь, ты не собираешься перечислять все свои многочисленные недостатки? Просто мне неохота снова выслушивать эту тягомотину.

– Ну, по крайней мере с ногами так оно и есть. Один раз на физре парни начали бросаться девчоночьей обувью, и Бык Дерхем поймал мои кеды и напялил себе на ноги - и они ему оказались в самый раз! Думаешь, приятно носить такой же размер обуви, как Бык Дерхем?

– На подобные мелочи никто не обращает внимания.

– Да ну!

– Ни малейшего внимания. У меня вот, например, просто ужасные руки - глянь на мои пальцы!
– просто я не тычу их в лицо всем и каждому, чтобы они заметили, не кричу: "Смотрите все, какие у меня кривые пальцы, народ, у меня не пальцы, а просто кошмар!" Тут волей-неволей кто угодно заметил бы. И тебе нужно просто научиться не заостряться на своих недостатках. На самом деле людям куда важнее их собственные проблемы, чем...

– Очень трудно, знаешь ли, не заостряться на том, что у тебя огромные ступни, когда Бык Дерхем скачет по спортзалу в твоих кедах. Они даже ни капельки не растянулись, когда он их снял наконец.

– Джеки Кеннеди Онассис носит тот же размер, что и ты, если тебя это утешит.

– Откуда ты знаешь?

– Однажды она вошла в индуистский храм и оставила обувь снаружи, и репортеры быстренько подглядели, какой у туфель был размер.
– Ванда наклонилась к зеркалу, чтобы как следует рассмотреть свои зубы.

– Но ее ноги выглядят меньше.

– Потому что она не носит оранжевых кедов.

– А я люблю свои оранжевые кеды.
– Сара села на край кровати, натянула кеды и высоко задрала ноги.
– И что же, по-твоему, с ними не так?

– Все так. Просто если ты хочешь скрыть что-нибудь, не стоит красить это в оранжевый цвет. Мне пора, Фрэнк вот-вот приедет.

Она вышла, и Сара услышала шаги сестры, удалявшиеся по направлению к кухне. Сара снова повалилась на кровать, рядом с посапывающим Бойси. Несколько секунд она смотрела на спящего пса, потом закрыла лицо руками и шумно заплакала.

– Ох, Бойси, Бойси, я плачу, - подвывала она.

Много лет назад, в пору своей собачьей молодости, Бойси не мог вынести чьего-либо плача. Стоило Саре притвориться, что она рыдает - и Бойси немедленно прибегал ее утешать. Он скулил и подпрыгивал, царапал хозяйку лапами и лизал ей руки, пока она не умолкала. А теперь он даже не шелохнулся, лежа с закрытыми глазами.

– Бойси, я плачу, - повторила девочка.
– Сейчас я плачу взаправду. А Бойси меня не любит.

Пес беспокойно завозился во сне.

– Бойси, Бойси, я же плачу, мне так плохо, Бойси, - простонала Сара еще раз, после чего резко оборвала плач и села.
– Тебе на всех плевать, так, Бойси? Можно обрыдаться до смерти, а ты даже и не заметишь.

Она вскочила и вышла прочь из комнаты. В коридоре она услышала цокот собачьих лап по полу - это Бойси увязался за ней. Не оборачиваясь, Сара бросила:

– Теперь ты мне уже не нужен, Бойси. Иди обратно в спальню. Убирайся.
– Но пес продолжал следовать за ней, и через несколько шагов девочка оглянулась.
– На случай, если ты что-то недопонял, Бойси: от собаки обычно ждут, что она будет утешать хозяев, прибегать к ним и ласкаться, и всячески повышать им настроение. А все, что ты хочешь делать - это валяться на мягкой кровати. Даже косточки в доме прячешь, потому что тебе лень выйти во двор. Давай, убирайся обратно в спальню.

Она двинулась в кухню, а Бойси по-прежнему плелся за ней, потому что терпеть не мог оставаться в одиночестве. На полпути Сара расслышала, как в кухне Ванда препирается с тетей, раздумала туда идти и вышла на крыльцо.

Позади Бойси стал скрестись в закрытую перед носом дверь, и Сара его выпустила.

– Иди и отстань от меня наконец.

Ее брат Чарли сидел на верхней ступеньке, и девочка присела рядом с ним. Она снова вытянула ноги, критически осмотрела их и заявила:

– Я люблю свои оранжевые кеды. А ты, Чарли?

Брат не ответил. Он сосал красный леденец, из которого вывалилась палочка, и мальчик тщетно пытался вставить ее обратно. Он так долго старался, что палочка погнулась.

– Дай сюда, - сказала Сара, - я тебе помогу.
– Она вставила палочку в леденец и вернула конфету брату.
– Теперь будь аккуратнее.