Но нас, пока, все устраивало. В училище жизнь идет по принципу — лишь бы, не стало хуже. Позиция отцов-командиров по данному вопросу была прямолинейна и откровенна. «Вас сюда учиться набрали, а не «тИлИвизЕр» смотреть. Учиться науке побеждать, а не по театрам и музеям толкаться, книжки всякие читать, «билиби… либитристику», тьфу, язык поломаешь, и ногами в мазурках и вальсах всяких дрыгать. Устав, плац и матчасть — вот курсантская стезя, а культурку в увольнении в город почерпнуть можно или потом, когда уже офицерами послужите в гарнизонах типа — Оловянное болото, Комариное стойбище или Червонодышло. Вот там, в музеи и походите, в свободное от службы время. Естественно! Ишь, распустились! Может, вас еще в театр отвести?! Кто сказал — не помешает?! Шаг вперед! Ага, мундеркинд недоношенный, возмутитель спокойствия и злостный нарушитель воинской дисциплины! Рота, смирно! Слушай состав суточного наряда…!!!»

Информационный голод обычно длился по полгода, от отпуска до отпуска. Иногда, в увольнении, заглядывали в кинотеатр, тайно читали книги — ночью в наряде на тумбочке дневального. Короче, просвещались, как могли. Но иногда случались и неплановые приятные сюрпризы.

Однажды в пятницу, ротный папа — Володя Нахрен, отпросившись у Пиночета, слинял со службы пораньше (дела семейные — святое), оставив за себя лейтенанта Зайчика. Тот, не мудрствуя лукаво, рассадил роту на очередной супер важный просмотр новейшего выпуска программы «Время» и супер-пупер-мега-гипер-архиважного выпуска «Прожектора перестройки», а сам удалился в канцелярию, помурлыкать по телефону со своей молоденькой женой. Тоже дело нужное, все понимаем и местами даже завидуем, вопросов нет. Но, занявшись сексом по телефону, лейтенант Зайчик пропустил момент окончания программы «Прожектор перестройки». Заболтался и забыл.

Личный состав роты, привыкший все делать строго по команде, не дождавшись от любимого командира распоряжения: «Выключить телевизор и приготовиться к вечерней поверке», продолжал тупо сидеть у экрана.

А, в ту пятницу, после тоскливой и отвратной до рвоты передачи, про какую-то тлеющую лучину для какой-то очередной перестройки, к всеобщему восторгу курсантов, стали показывать кинокомедию «Кавказская пленница» величайшего мастера Леонида Гайдая. Обалдевшая от такого неожиданного счастья, рота благоразумно осталась у телеэкрана, наслаждаясь веселыми приключениями любимых героев.

Зайчик в это время, наверное, в 297 раз целовал в ушко свою горячо любимую мадаму, по телефону естественно. Его крольчиха, на том конце провода таяла от нежности и вожделения. Сеанс секса на расстоянии был в полном разгаре, Зайчик в порыве страсти забыл обо всем, включая про толпу курсантов численность в 144-ре бойца. Когда дневальный по роте осторожно заглянул в приоткрытую дверь канцелярии, то увидел, как увлеченный и взъерошенный лейтенант одной рукой вдавливал в свое вспотевшее ухо покрасневшую от стыда и жарких слов трубку телефона, а второй рукой что-то азартно теребил в кармане галифе. Дневальный благоразумно не стал тревожить дежурного офицера и на цыпочках вернулся к тусклому экрану телевизора. Мы, чай тоже не звери, все понимаем.

В принципе, происходящее в канцелярии нас полностью устраивало. Всем было глубоко наплевать и на Зайчика и на его любовные переживания. Стараясь не сорвать эротический настрой нашего надзирателя, ребята смеялись в полголоса, почти шепотом, по партизански, в особо смешных моментах кинофильма затыкая подручными средствами, от полотенца до пилотки, рот себе и своему товарищу.

В одном из эпизодов фильма, где красавица Нина выставляет за дверь испачканного сластолюбца товарища Саахова с гвоздиками на ушах, толпа не смогла совладать со своими эмоциями и дружно заржала. Лейтенант Зайчик, услышав дружный гогот, оторвался от телефона, взглянул на часы и ужаснулся. Время вечерней поверки давно прошло, а личный состав роты должен был досматривать третью серию снов.

Выскочив из канцелярии, Зайчик обнаружил весь личный состав роты, дружно сидящим перед телевизором. Лейтенант сделал грозный вид и вытащил руку из кармана галифе. Затем пультом ДУ — дистанционного управления, переоборудованным из черенка лопаты, выключил телевизор и произнес следующее.

– Вечерней поверки не будет, всем умываться и спать. Я сейчас быстренько завершу очень важный служебный телефонный разговор и проверю. Через 5-ть минут выхожу из канцелярии и удивляюсь, потому что все лежат в своих кроватях и сладко спят. Все, время пошло. Иначе, будем играть в три скрипа!

«Три скрипа» — стандартная тупая игра дежурного офицера. Это, когда после команды: «Отбой», рота падает в свои койки и замирает, а дежурный обалдуй с офицерскими погонами вальяжно ходит по спальному помещению и считает скрипы кроватных пружин курсантов.

Для того чтобы сменить не очень удобную позу в, провисших от времени почти до самого пола, кроватях, ребята пытаются аккуратно лечь на бок, на спину или еще как кому нужно. Все зависит от степени износа пружинной сетки на кровати. В результате чего в ночной тишине раздается скрип изношенных пружин. Эти самые скрипы и считает изнывающий от безделья офицерик. Три «скрипа» и он подает команду: «Подъем» Рота мгновенно вскакивает и сломя голову бежит строиться в центральном коридоре — на «взлетке». Далее следует весьма продолжительная лекция о роли воинской дисциплине в системе вооруженных сил Варшавского договора в целом, по длительности и содержанию зависящая от личной убогости и персонального словарного запаса дежурного офицера.

Команда: «Отбой», все курсанты бегут в спальное помещение и прыгают в свои койки и замирают. И так можно играть всю ночь. Ибо скрипящие пружины — такая же постоянная составляющая казарменной жизни, как масса электрона или свет солнца. Обычно данная игра длится достаточно долго. Пока не надоест дежурному офицеру, этакому казарменному хамло-затейнику, комментирующему наши хаотичные полеты туда и обратно, и оправдывающему свои ублюдочно-унизительные действия исключительно заботой о нас же — с целью воспитания у курсантов пунктуальности, исполнительности и ответственности. И ни как иначе.