В уютном городке, где базировалось наше авиационное училище, находилось еще множество различных войсковых частей, которые гармонично объединялись в единый военный гарнизон. И все было бы в этом гарнизоне чинно и благопристойно, если бы не факт размещения еще двух полнокровных военных училищ, в которых проходила квалифицированная и успешная перековка гражданских желторотых пацанов в матерых офицеров доблестной Красной армии.

Итак, в числе наших соседей числились — Командное училище ракетных войск стратегического назначения и училище Внутренних Войск. Как вы прекрасно понимаете и те и другие, являлись представителями сухопутных войск и обладателями помидорно красных просветов погон, с незначительными, почти незаметными различиями в тоне оттенка. Основная разница была в цвете околыша на фуражке. У ракетчиков — черный, у ВВ — красный.

Какой-либо агрессии к ребятам из данных училищ мы никогда не испытывали в силу своей врожденной интеллигентности и толерантности, а считали их, мягко говоря, убогими неудачниками достойными искреннего сострадания и жалости. Простите парни, поймите правильно — юношеский максимализм, задорная глупость и не более того.

Наша нескромная убежденность в превосходстве основывалась на том, что во времена бытности Варшавского Договора, наше замечательное училище распределяло свои юные офицерские кадры фактически 90 % на территорию стран Восточной Европы. А это в активе — двойная зарплата, и сама заграница — Германия, Польша, Чехословакия, Венгрия, другая жизнь и культура, возможность посмотреть на чужой мир в течение от 3-х до 5-ти лет, приобрести дефицитные и нужные для будущей комфортной жизни вещи и мебель, скопить деньжат на машину. Согласитесь, для молодой семьи — неплохой шанс быстро и прочно встать на ноги. Всем этим, наверное, и объясняется немыслимый кошмарно высокий конкурс при поступлении в наше орденоносное и легендарное училище ВВС.

И такая реальная перспектива — посмотреть мир и себя показать, была почти у всех выпускников нашей любимой и всецело обожаемой альма-матер, за исключением малой толики тех ребят, кто имел неосторожность пополнить ряды Морской авиации или авиации ПВО. Этим бедолагам заграница не светила по определению. Загреметь под выпуск в стройные ряды Противовоздушной обороны считалось наказанием, «залетом», так как к твоим услугам простирался весь необъятный Советский Союз со всеми его многочисленными отдаленными и засекреченными «Бермудскими территориями» с сомнительными прелестями монотонной и будничной службы в плохо благоустроенной, но уже засекреченной со всех сторон дыре. Сколько молодых семей разбилось в щепки об условия быта, совсем непригодные для мало-мальски нормальной жизни и воспитания детей?! Тем не менее, у этих ребят тоже был реальный шанс изменить свою жизнь к лучшему, поступив в академию. И уже после ее окончания, получив шикарное образование, занять достойное место в штабах и военных НИИ, где была своя перспектива — неторопливо и размеренно, гарантированно выслужиться в полковники — тоже вполне неплохо, согласитесь.

У ребят из морской авиации было слабое утешение в красивой черной форме, позолоченном кортике, и курортных местах дальнейшей службы. Всю оставшуюся жизнь дыши себе на здоровье полезными ионами и купайся в море. Красота! А какая рыбалка?!

В ракетчики в основном подавались те абитуриенты, которые завалили вступительные экзамены в нашем авиационном училище. Кстати, Баранов, над которым потешался хамоватый лейтенант (см. «Люфтвафельники»), при оглашении оценок за математику, в последствии успешно поступил в «стратеги» и слыл у них достаточно продвинутым математическим гением.

А вот уже во Внутренние войска попадали исключительно выдающиеся и законченные вундеркинды, пролетевшие с поступлением, как в авиационное, так и в ракетное училище. Вот такая в принципе незамысловатая цепочка эволюции и устанавливала интеллектуальную градацию для всех курсантов нашего замечательного и дружелюбного военного гарнизона.

Учитывая возможные радужные перспективы для своих птенчиков, наше училище было объектом нескрываемой ненависти, основанной на искренней зависти сухопутных представителей курсантской молодежи.

Будущее у ребят из Ракетного училища было гораздо тоскливей нашего. Это очевидно. Их перспективы — закрытые военные городки на Тугалыме или еще подальше, бетонные шахты пусковых установок и разнообразные развлечения — от беспробудного пьянства до тоскливого онанизма на хорошо охраняемой закрытой территории за многорядной колючей проволокой, посреди непроходимых дебрей вековой тайги. А так же бесконечные дежурства в условиях, когда электрическая лампочка вполне напоминает солнышко, а душистые ароматы лесных цветов безжалостно отсекаются в недрах фильтровентиляционной установки. И так все 25 лет. Романтика, ничего не скажешь! Пронеси господи!

Про ребят из Внутренних войск, вообще говорить не стоит. Там полный писец! Тюрьмы и казематы, охрана и конвой, вечный караул. Подопечная публика — это в целом татуированный контингент, надолго изолированный от нормального общества. Мы в курсантские годы во время несения караулов повидали и то, и это. Терпимо конечно, но кому как?! Мне, такая служба не понравилась! Поэтому, кроме ВВС альтернативы для меня не было.

Учитывая все аспекты и непростые условия будущей службы наших соседей по гарнизону, мы как воспитанные и жалостливые люди вели себя весьма корректно и даже, видит бог, деликатно. Первыми в драку не лезли, а если все же драться приходилось, то били их по возможности не сильно. Так, для порядка, не более. Зачем обижать маленьких, сирых и убогих?! Грех это.