Для немецкой разведки это была находка. Шило (Таврин) подходил для выполнения задания по многим параметрам. Преступления, за совершение которых он должен был отбывать свои «срока». А главное умение каждый раз уходить от ответственности, были как раз кстати, свидетельствовали об изворотливости ума и неординарности личности. Например, находясь после первой судимости в следственном изоляторе, Шило сколотил группу и организовал вместе с ними побег через лаз, проделанный в стене тюремной бани.

В досье, которое составила на Таврина немецкая разведка, отмечалось: «Положительными качествами, которые могут быть использованы в перспективе, следует считать: находчивость, умение быстро ориентироваться в сложной обстановке, ненависть к советскому строю, боязнь наказания за совершенные перед Советским государством преступления. Отрицательными качествами являются: алчность, карьеризм, полная беспринципность». [328]

Тавриным Шило стал в 1939 году, когда получил в очередной раз по подложным справкам паспорт на это имя. Под этой фамилией успел даже закончить перед войной курсы младшего комсостава. А в 1942-м, когда он был уже командиром пулеметной роты 1196- полка 369 стрелковой дивизии, один из бойцов опознал его. 29 мая 1942 года Таврин был вызвал на беседу оперуполномоченным особого отдела полка капитаном Васильевым, который стал выяснять — не носил ли тот раньше фамилию Шило?

В такой ситуации рецидивист использовал свой излюбленный прием — в ту же ночь бежал к немцам. Там он, как профессиональный мошенник, представился сыном полковника царской армии и заявил, что перешел линию фронта по причине преследования его органами советской власти.

В досье Шило есть его письменное заявление на имя немецкого командования, в котором он дал обязательство добросовестно служить новым хозяевам и даже просил назначить его на должность бургомистра одного из оккупированных городов.

Рвение Шило (Таврина) фашисты оценили. Но бургомистом не назначили. А направили его в элитную разведшколу в Австрии. Там он проявил себя с точки зрения разведорганов блестяще — и учился хорошо, и заодно помог обезвредить группу заговорщиков, выдав гестапо имена руководителей и лиц, с которыми они общались.

После этого его стали готовить к выполнению диверсионной акции против Сталина. Подготовкой спецоперации в Берлине занимался начальник восточного отдела СД оберштурмбаннфюрер Грейфе, которому Таврин был представлен 5 сентября 1943 г., ровно за год до заброски в советский тыл. А в Пскове и Риге — начальник особой разведывательно-диверсионной команды «Цеппелин» майор Отто Краус, в распоряжение которого Таврин был направлен после окончания разведшколы Абвера. Сама идея покушения и первоначальный план действий были предложены немецкой стороне помощником генерала Власова, — бывшим секретарем одного из райкомов ВКП(б) г. Москвы Г. Жиленковым. Для Шило же — просто Жорой, с которым сошлись еще в июле 1942 г. в офицерском лагере «Летцинская крепость».

О серьезности спланированной этими лицами акции свидетельствуют многие факты, в том числе почерпнутые из трехтомного дела, хранящегося в Центральном архиве ФСБ РФ.

Согласно террористическому сценарию, майор управления контрразведки «Смерш» Герой Советского Союза Таврин, получивший на фронте инвалидность, должен был обосноваться в столице. В его задачу входило знакомство с женщинами, стенографистками и машинистками, работавшими в Кремле. Через них и других лиц следовало выяснять маршруты движения Сталина, устанавливать время и место проведения торжественных заседаний и проработать варианты проникновения в Кремль или Большой театр, где такого рода совещания или собрания, как правило, проходили. Главное, чтобы на них присутствовал Сталин, в которого диверсант должен был выстрелить отравленной пулей. Либо установить радиоуправляемую мину и взорвать ее в непосредственной близости от Верховного Главнокомандующего. Смерть вождя — сигнал для десантирования на окраине Москвы большого отряда, который, пользуясь временной «деморализацией Кремля», захватывает власть в столице и передает ее в руки «русского кабинета» во главе с генералом Власовым.

Прорабатывался и запасной вариант, на случай, если Таврину не удастся проникнуть в Кремль. В этом случае диверсанту предписывалось устроить засаду на пути следования бронированного автомобиля Сталина и уничтожить его специальными снарядами. Для этого было разработано уникальное устройство «Панцеркнаке» (в переводе — «прогрызающее броню»), стрельба из которого производилась миниатюрными бронебойно-зажигательными снарядами, способными пробить броню толщиной в 45 миллиметров на расстоянии 300 метров. [329]

Кроме этого устройства Таврину выдали 7 пистолетов, специальные отравленные и разрывные пули к нему, 2 охотничьих ружья центрального боя, 5 гранат, магнитную мину с приспособлением для дистанционного взрыва с расстояния в несколько километров, 116 мастичных печатей и штампов, чистые бланки документов. Для возбуждения сильного полового влечения у женщин, с которыми Таврину предстояло знакомиться, ему вручили для подмешивания в спиртные напитки специальные препараты. Была даже портативная рация, которую диверсант почему—то выбросил сразу после приземления.

В Риге, куда Таврина перевели из Пскова в январе 1944 года, [330] с ним ежедневно персонально занимались два лучших инструктора: начальник 6 отдела северной команды «Цеппелина» капитан СД Палбицын, в прошлом матерый уголовник, который занимался экипировкой диверсанта, обучал его стрельбе, готовил фальшивые документы и руководитель гатчинской группы безопасности СД оберштурмфюрер П. Делле, он же Ланге, которому была поручена разработка легенды о пребывании Шило на фронте, его ранении и лечении в госпитале