Это что же, все время будет происходить в ее присутствии? Почему я не мог контролировать свои поступки и эмоции, когда эта девчонка рядом? Это было какое-то помешательство.

Я взрослый мужчина, герцог, магистр, наконец, всё это накладывало на меня определенные обязательства. Я должен был вести себя подобающе своему положению, но я вел себя совершенно глупо. Вся логика и сдержанность рядом с этой девицей куда-то испарялись. А наружу из моего существа вихрем вырывались потаенные желания.

Но сейчас я уже начал мыслить разумно.

Какая еще невеста? Дарёна вместо Мадлен? Я что, реально хотел этого? На миг задумался.

Не может она быть моей невестой! Она рабыня из трактира, сирота без титула и даже без фамилии и нужного родства. Герцоги на таких не женятся! Это полный бред. Надо мной будет потешаться весь двор и королевство, да и сам король.

Но зачем я сказал ей, что она может занять место Мадлен?

В тот миг я действительно желал этого. Это было правдой. Ведь я никогда не испытывал к Мадлен, да и к покойной жене, даже малой части тех неистовых пламенных желаний, какие овладели мною в тот момент, когда Дарёна стояла рядом. Я потерял голову, потому и ляпнул эту глупость. Хотел, чтобы она не оттолкнула меня в тот миг, чтобы позволила себя поцеловать.

Когда она вошла чуть ранее, я был раздражен. Точнее, негодовал оттого, что она считала меня холодным и заносчивым. И это недовольство разъедало меня целый день. Я не понимал, отчего она так обо мне думает? Это после всего того, что я сделал для нее?!

А ведь я даже подтвердил ее ложь о том, что она гувернантка, когда Мадлен устроила мне сцену ревности после появления Дарёны в замке. Решил, что так будет лучше. И потом поддался на все уговоры и просьбы этой девчонки, даже этот дурацкий отвар пил! А она считала, что у меня несносный характер.

И это раздражало более всего.

Потому вызвал Дарёну, решив строго поговорить с ней, поставить на место, чтобы она не забывалась. И поначалу все было так, как я и планировал, но затем опять что-то пошло наперекосяк. Отчего-то завел разговор о ее отваре, который действительно улучшил мое состояние, но я изначально не собирался говорить о том и признавать, что она выиграла спор. Но ее теплый взгляд, милое лицо, искренняя забота о Мишеле, когда она свое желание потратила на него, а не на себя, окончательно развеяли мое недовольство.

А еще эти платья, которые она теперь носила. Закрытые до горла, но кокетливо привлекательные. Дорогие наряды подчеркивали ее совершенную стройную фигуру и невольно притягивали взор. Эти вещи украсили ее. Хотелось ее рассматривать, а еще больше разгадать, что же под ними. Именно это раздражало и манило одновременно.

Это была слабость. И я это прекрасно понимал.

– Больше я этого не допущу, – процедил я сам себе, сжимая кулак. – Меня не смутит какая-то сопливая девчонка, пусть даже самая добрая и в красивых платьях. Она прислуга, рабыня, нищенка. Я герцог де Моранси и знаю свой долг.

С этими словами я начал быстро расстегивать рубашку, собираясь наконец принять ванну, пока она окончательно не остыла.

Глава 30

Вернувшись в свою спальню, я решила переодеться. Весь правый рукав платья был мокрым.

Все делала как в заторможенном сне.

Вспоминала, что сейчас произошло в спальне герцога, и не могла понять его действий. Уже второй раз он ни с того, ни с сего целовал меня. Но я ни разу не давала повода для этого. Ходила в закрытых скромных платьях, не кокетничала. Даже отводила взгляд, когда он в упор смотрел на меня.

В слова, что я могу занять место Мадлен, я, конечно же, не верила.

Что за бред? Я же не наивная дурочка, чтобы считать это правдой. Я отчетливо знала свое положение в этом замке и вообще в жизни. Я прислуга и бедная сирота. Герцог де Моранси – один из влиятельных магистров королевства, богатый аристократ. Где я и где он? Небо и земля. Конечно же, он это сказал не подумав, случайно. Оттого я решила сразу же забыть его странные речи.

Все же я добилась того, что он обещал изолировать эту злую ведьму Мадлен от мальчика. Это было самое главное, я одержала еще одну маленькую победу. У меня даже поднялось настроение.

Проворно облачившись в новое коричневое платье, мягкое и удобное, я оправила воротничок.

Подойдя к зеркалу, я впервые за девять дней пребывания в замке оглядела себя критично и скрупулезно, а не как обычно, быстро и безразлично. Отметила, что мои щеки немного округлились, а в глазах появился живой блеск. Хорошая еда и сон, видимо, способствовали этому.

Мои светлые волосы, собранные в толстую косу и обернутые вокруг головы короной, блестели и были густы. Теперь в замке герцога я могла позволить себе ходить в общую баню три раза в неделю, а не жить за измазанной углем вонючей печкой, как у трактирщика, и мечтающей помыться хотя бы раз в месяц.