— Остальных оставляем. Пусть думают, что некромант сбежал своими силами. Использовал какое-то заклинание, артефакт, что угодно. Так правдоподобнее, — добавил Ярк.

Логично. Некромант, который сбежал сам — это позор для Инквизиции, но объяснимый позор. Некромант, которого отбила неизвестная вооружённая группа — это совсем другой уровень проблем. Это заговор. Организованное противодействие государственным органам. Это уже политический скандал.

— Не боишься идти против Инквизиции? — спросил я прямо. — Это серьёзное обвинение. Нападение на государственных служащих. Похищение офицера. Если узнают, будет сложно отделаться.

Ярк посмотрел на меня. Спокойно, без тени беспокойства.

— Во-первых, — он загнул палец, — я их терпеть не могу. Это личное.

— Личное?

— Долгая история. Как-нибудь расскажу. За рюмкой чая.

Что-то в его голосе подсказывало, что история действительно долгая. И не очень приятная. Шрам на брови, седина в волосах, профессиональные навыки — всё это складывалось в картину человека с непростым прошлым. Прошлым, в котором Инквизиция, судя по всему, сыграла не самую положительную роль.

— Во-вторых, — продолжил Ярк, — не узнают. Камеры отключены. Записи уничтожены. Свидетели ничего не помнят. Единственные, кто знает правду — ты, я и мои люди. А мои люди умеют молчать.

— Тогда за работу, — кивнул я.

Люди Ярка работали быстро и слаженно.

Неприметный минивэн выехал из-за угла здания и остановился на краю поляны. Стандартная модель, каких тысячи на московских улицах. Идеальная маскировка — глаз не цепляется, память не фиксирует.

Задние двери распахнулись. Внутри был просторный салон с демонтированными сиденьями. Место для груза.

Стрельцова подняли двое бойцов. Аккуратно, точно санитары, выносящие пациента. Надели на голову чёрный мешок. Связали руки за спиной.

Его же сковали магическими наручниками. Ирония судьбы — иногда она бывает особенно изящной.

Капитана загрузили в минивэн. Уложили на пол, зафиксировали ремнями, чтобы не катался при движении.

Саблина нашли там, где его оставили — у забора, связанного по рукам и ногам. Метаморф был в сознании, но не сопротивлялся. Понял, что сопротивление бесполезно и даже опасно. Эти люди уже нейтрализовали тридцать инквизиторов. Один оборотень в путах для них не проблема.

Он смотрел на происходящее жёлтыми волчьими глазами. В них читался страх и… облегчение.

Странно. Почему облегчение?

Может, потому что Инквизиция — не лучшая перспектива для человека, связанного с Орденом Очищения. Там умеют развязывать языки. Там есть методы, после которых даже самые стойкие начинают говорить. А потом — суд, приговор, казнь. Или, что хуже — пожизненное заключение в магическом изоляторе.

В моих руках у него хотя бы есть шанс выторговать что-то.

Саблина тоже загрузили в минивэн. В противоположный угол от Стрельцова — на всякий случай. Мало ли что может прийти в голову капитану Инквизиции, когда он очнётся.

— Моя команда? — спросил я.

— Уже грузим, — Ярк кивнул на второй фургон. Чуть больше первого, с усиленной подвеской.

Я увидел, как бойцы несут брезентовый мешок с Костомаром. Изнутри доносилось ворчание.

— Осторожнее! Это антиквариат! Если хоть одну кость повредите — я вас всех прокляну!

— Он серьёзно? — спросил один из бойцов, обращаясь к Ярку.

— Понятия не имею, — честно ответил тот. — Но на твоём месте я бы не проверял.

Ростислав, почти невидимый в предрассветных сумерках, сам полез следом.

Кирилла привели в сознание, он едва держался на ногах. Его поддерживали с двух сторон. Как раненого товарища.

— Куда мы едем? — спросил парень слабым голосом.

— В безопасное место, — ответил я. — Отдохнёшь, восстановишься. Всё будет хорошо.

Он кивнул.

Сергей уже сидел за рулём одной из машин. Помахал мне рукой через окно. На его лице красовалась ссадина на скуле и наливающийся синяк под глазом. Боевые трофеи.

— Куда едем? — спросил Ярк.

Хороший вопрос.

Мой особняк? Исключено. Там наверняка уже засада, или будет через час, когда Инквизиция поймёт, что произошло. Они первым делом проверят все мои известные адреса.

Больница? Ещё хуже. Слишком много людей, слишком много свидетелей. И там тоже будут искать.

Любое место, хоть как-то связанное со мной, сейчас под подозрением. Нужно что-то нейтральное. Безопасное. С хорошей защитой и возможностью для… работы.

— «Северный форт», — сказал я. — Везём всех туда. Это самое безопасное место.