«Неужели так все и произойдет? Тихо, незаметно мы заснем и больше не проснемся?».

Вдруг, неожиданно громко в наступившей тишине прозвучал сигнал вызова.

— Вика, у тебя звонит телефон, — напомнил Сергей Вике, никак не отреагировавшей на звонок.

— А? А, точно, — ответила она, доставая телефон. — О! Что-то я не знаю этого номера! Алло?

И услышав кого-то на том конце трубки, перешла на английский язык.

«Интересно, кто это?» — удивился Сергей, местами понимая английские слова, которыми как из пулемета час-тила жена.

Через какое-то время, уже основательно продрогнув и чтобы окончательно не окоченеть, он начал вприпрыж-ку бегать вокруг нее, но она явно не замечала его, слушая кого-то там. В свете уличного фонаря, «хм, надо, на-верное, выключить свет, чтобы не привлекать внимание любопытных!» — подумал он. «Хотя какие любопытные будут шастать сейчас в такой мороз?»

Подбежал к машине, полностью промерзшей и заиндевевшей, наполовину скрытой в сугробе и от нечего де-лать смел снег с лобового стекла, заглядывая вовнутрь салона.

«Наверное, сиденья, дубовые! Замерзла моя ласточка!» — промелькнула мысль, но тут его окликнули:

— Сереж, пойдем в дом, я замерзла!

— Пошли! Давно пора! — воскликнул он, сразу же направляясь от машины к ней. — Кто звонил?

— Не поверишь — Карен Спенсер, из Штатов!

— Оп-па! И как там у них?

— Да плохо все, — ответила она, открывая дверь и входя вовнутрь.

Захлопнув дверь за собой и, опустив массивный замок, Сергей снял шапку:

— Что именно?

— Что-что? Холодно у них — два часа назад отключили отопление в доме. Наверное, прорыв теплотрассы, Карен не знает, но они, по-видимому, готовятся к эвакуации куда-то в центр выживаемости. Говорит, это рядом, но надежды мало — желающих много, надежда только на связи Роберта. А сейчас это мало что значит. Привет передавала, говорит, как выберет время, позвонит еще, сейчас им пора — машина приехала, — закончила она.

— И это все? — спросил он, не дождавшись продолжения.

— Все.

— Хм, вроде бы говорили вы намного дольше!

Глянув на него, ответила:

— Да так, чисто женские разговоры, неважно — в общих словах, говорит, что до сих пор не может свыкнуться с мыслью, что с миром и с ними это происходит наяву. Пошли, кофе выпьем. На улице и вправду холодно.

— Пошли.

На кухне, переоборудованной под кухню отгороженной части залы второго этажа сидела Наташка, что-то жуя и смотря телевизор.

— Что там? — кивнул головой Сергей сестре.

— Мороз и беспорядки, митинги, манифестанты, какие-то глобалисты выступают, требуют, а… ерунду всякую требуют, кретины, как будто не из мира сего, — ответила она. — А в основном обычные митингующие, большие требующие, чем грозящие правительству! Хм, требуют послать делегационный корабль в космос и… в общем, чушь, полная ересь! И это говорят образованные люди — я вот слушала некоторых: представительные дядьки, руководители немалых предприятий. Неужели они не понимают, обморозились, что ли? что сами запутывают окружающих, а правительству приходиться все это расхлебывать?! Правда оно мне уже кажется, потеряло нить управления. Или воздерживается от комментариев — ведь говорил же президент, что будут молчать об истинных предпринимаемых решениях? Только Серега я что-то сама начинаю сомневаться в этом — ничего так и не проис-ходит!

Ему нечего было ответить и он просто молча включил чайник, пододвигая кофе и сахар к севшей рядом Вике.

— Чего молчишь? — спросила сестра, повернув лицо к нему.

— А что ты хочешь услышать от меня? Я не правительство, я сам жду от него решений.

— Да это понятно, просто всегда хочется знать мнение сильной стороны, мужской. Да и ученый-астроном ты, как-никак, — вздохнула Наташа. — Я посижу тут? Не помешаю? В комнате на кровати уже наскучило валяться.

— Нет, прямо сейчас встала и ушла! — ухмыльнулся брат.

Улыбнувшись, озорно глянув на них обоих:

— Сейчас, ага, метнулась! Я же так, для проформы спросила!

— Ты меня моложе и должна беспрекословно слушаться!

— Сам-то хоть подумал, что сказал? Или попутал чего?

— Ладно вам, грызлики, — раздался голос Антонины Игоревны, вошедшей на кухню, — ты их одергивай Вика, а то ведь сами не успокоятся.

— А я пока слушаю. Когда надоест, тресну обоих по башкам — сразу утихомирятся! — наконец подала голос Вика.

— Как? Ты? Меня? — притворно-возмущенным голосом произнесла Наташа.

— А я твой муж! — вставил Сергей, состроив грозный вид и сведя брови вместе.

— Знаешь, а как в том анекдоте: а мне все равно, на каком глазу у тебя тюбетейка, когда я делаю руки вот так! — и уперла руки в бока, для пущего эффекта придавая лицу разгневанное выражение. Вышло смешно…

Наутро Михаил Анатольевич только присвистнул, пройдя к умывальнику, и удивился вначале, почему это вода бежит не полным напором, затем поднялся на первый этаж, подошел к двойному окну и глянул на градус-ник: