И взлетела.

Я дышала и не могла надышаться, хотя пар оставался паром, распирающим легкие, но тела своего уже не чувствовала — а ступени его уже почти не держали.

— Боги, что это?… — едва слышно выдохнула я.

— Легенды, — улыбнулся Санх. — Не обижайтесь, но вы, выражаясь фигурально, ходили, согнувшись до земли. А сейчас — разом распрямились, оттого и эйфория. Сердце Рух растворяет, сжигает приставшую грязь. Делает нас такими, какими мы родились.

— И вы привели меня с собой, потому что увидели это? — я внимательно посмотрела на него.

— Нет, — спокойно отозвался Санх, шагнув на центральную площадку. — За вас попросили.

— Извините?… — я шагнула следом и рассеянно скользнула взглядом по непокрытому, пустому алтарю.

— Сюда нет доступа никому, кроме братьев. Ваш помощник был допущен к осмотру пути сюда и центральных ворот. Снаружи. Большего он не увидит. Как и вы не увидите больше.

— Но ведь необходимо… — начала я.

— На этот счет наши правила более чем определенны, — твердо сказал он.

— Легенды?… — я сардонически приподняла бровь.

— Как я говорил, их действительно у нас много. Причем касаются самых неожиданных, казалось бы, вещей, — парировал Санх. — Вот, например, ваш медальон. Вы знаете, что эти змеи тоже из наших легенд?

Он кивнул на амулет, непонятно как выбившийся поверх одежды. Пальцы непроизвольно сжались вокруг кругляша, пряча его от чужого взгляда.

— Это подарок.

— Я думаю, — он усмехнулся. — Я знал мастера, который делает такие украшения. Или, вернее, делал — он работал исключительно для себя. Вы уверены, что тот, кто подарил медальон вам, не снял его со своей шеи?

— Очень в этом сомневаюсь. Скорее, он снял его с трупа, — вырвалось у меня. Через секунду я осознала, что сболтнула и крепко сжала зубы. Как говорится, во избежание.

— Даже так?… — Санх приподнял брови. — Мне кажется, вы ошибаетесь. Но на всякий случай знайте, что крылатые змеи означают иллюзорность жизни. И чем больше их, тем сильнее иллюзия склоняется ко лжи. Осторожнее с такими подарками, леди.

— Обязательно, — я заправила амулет под рубашку, и теперь молилась, чтобы мудрейшему не вздумалось обследовать его тщательней. Я ходила по лезвию ножа, и испытывать судьбу и сталь на прочность не стоило. Я вовсе не была уверена, что она эту проверку выдержит.

— Ну что ж, тогда время возвращаться.

Санх жестом пропустил меня вперед. Все повторилось в обратном порядке: и воздушные ступеньки, отливающие багрянцем, и медленный, уже мучительный выход из озера света — обычный воздух заставлял вздрагивать от промозглого холода — или того, что им казалось. Вышли мы из главных ворот, и еще долго шли вместе по широким коридорам. Но только после того, как мы разошлись, и мудрейший направился в мастерские, а я — в западное крыло, я поняла, что так и не спросила, кто же за меня просил.

А впрочем… есть ли разница. Наверняка Эрро. Или, на худой конец, Марлен. Больше ни у кого нет ни нужной информации, ни влияния на эту братию.

Я выбросила лишнее из головы и стала быстро подниматься на верхние этажи.

Лестницы — это зло. Через полчаса я поняла это со всей определенностью.

Ну ничего, будет и на нашей улице праздник. Доживу до конца сезона и выбью отпуск. И пусть только Эрро попробует брыкаться. И Эрик тоже. Или теперь у нас Эрро «тоже»?…

Я открыла дверь в комнату, выделенную нам как общую гостиную, и нахмурилась. Первой бросалась в глаза Алиссо, расслабленно растекшаяся по диванчику и изучающая потолок. Марлен, так и не переодевшись, сидела в кресле и беспечно болтала ногой в воздухе, а Пешш с написанным на физиономии выражением кота, обожравшегося сливок и подбирающегося к запасам парного мяса, сидел на ковре у ее ног. Ни та, ни другой не замечали моего появления вплоть до того момента, как я не нависла над их головами.

— Марлен, вы забыли переодеться, — сухо сообщила я.

— Но вы же сами сказали… — она заметно смутилась.

— Час прошел. Кроме того, завтра церемония — вы уверены, что знаете все, что может понадобиться? — с нажимом поинтересовалась я. — Ступайте в свою комнату. Я скоро приду.

Марлен послушно встала и, поколебавшись несколько секунд, вышла, сопровождаемая эскортом братьев и мгновенно вскочившей с диванчика Аллисо.

— Рядовой Пешш, — не предвещающим ничего хорошего тоном начала я и зубасто улыбнулась. — Нет.

— А вы видели, какие здесь…

— Видела, видела… — я наклонилась к самому его лицу и прошипела: — Я сказала — нет. Если не прекратишь думать яйцами, то продолжишь это полезное занятие в другом месте. В лучшем случае. А в худшем их могут и оторвать.

— Вы все не так понимаете.

— Пешш, я серьезно, — без улыбки сказала я. — Хоть иногда вспоминай, где работаем. А еще лучше — вспомни, кто она.

— Я начинаю думать, что другой отдел — это очень и очень неплохо! — прошипел он сквозь стиснутые зубы и резко поднялся. Я придержала его за локоть и сказала, понизив голос: