Следующее утро выдалось настолько суматошным, что перед ним померкли даже приготовления к отлету двухнедельной давности. Уверена ли леди Рис, что точно помнит все подробности ритуала? Не помято ли платье? Видел кто-нибудь шкатулку с клинками? Доставлено ли к алтарю все необходимое? Привезены ли свежие цветы для украшения главных ворот? Кто из агентов будет составлять почетный эскорт? Проверены ли на предмет безопасности проходы, по которым будет следовать процессия? Не изменили ли время начала шествия? Где испытуемой переодеваться? Во сколько? И где, демоны всех побери, успокоительное для Марлен?!

Эти, и множество других вопросов почему-то потребовали решения именно в это злосчастное утро, не приходя в голову никому днем ранее.

Наконец все было повторено, проверено, найдено, отглажено и застегнуто. Марлен, едва дыша от волнения, в парадном ритуальном платье, стала во главе процессии. Птичьим клином позади выстроились старейшины, за ними вторым рядом шли мы — агенты Корпуса, в мрачно-черных мундирах и при оружии. Следом растянулись длинной колонной все остальные: каждый из братьев посчитал великой честью проводить Избранную до Ворот.

Шествие началось, освещенное зыбким пламенем факелов, осененное звуками странных песен, эхом отдающихся под высокими сводами. Медленно, торжественно и неслышно, будто призраки, мы спускались вниз, во тьму. К багряному пламени Сердца Рух.

И не важно, что за стенами сияло безмятежное утро — в центр каменного муравейника никогда не заглядывало солнце.

Широкие коридоры проплывали мимо, будто во сне. Где-то у самого потолка тихо колыхались тонкие, как паутина, праздничные гобелены, переливающиеся серым в тусклом свете.

Я смотрела вперед, не оглядываясь, не замедляя и не убыстряя мерных шагов, смотрела туда, где за головами старейшин виднелась женская светловолосая головка, и гадала, справится ли она. А если нет?… Куда-то тогда свернет наш путь?

Смутным абрисом впереди возникли Ворота. Огромная арка с тяжелыми створками, простыми, без орнамента, драгоценных металлов и камней. Только по краю арочного свода — простой узор из клинков. Сердце Рух… Сердце воина, пронзенное мечом богини.

Ворота стали ближе, и я сощурилась. Клинки были настоящими. И к каждому привязаны огромные кроваво-красные цветы.

Заискрили факелы, пламя метнулось в сторону, отбрасывая изломанные тени на камень стен. Процессия останавливалась, медленно, от головного клина к самому последнему послушнику. Массивные деревянные створки ворот бесшумно разошлись на тот минимум, который позволил проскользнуть внутрь девушке и двум будущим наставникам Избранной.

Мудрейший Санх развернулся к колонне и звучно объявил начало ритуала. Ворота захлопнулись, оставляя нас по ту сторону от церемонии.

Братья разошлись бесшумно и быстро, будто и не было колонны из почти тысячи человек. Остались только мы, чужаки в черной форме, вынужденные стоять здесь до конца, и мудрейшие, ждущие своей очереди вступления в ритуал. Один за одним, они в течение получаса исчезали за темными створками, пока с нами не остался только Санх, которому предстояло включится в действо последним, когда все приготовления уже будут окончены и ритуальные фразы произнесены. Ждать предстояло еще около часа, и я наконец решила задать мудрейшему снова всплывший в сознании вопрос:

— Мудрейший Санх, а кто попросил за меня? Относительно… экскурсии. Командор Эрро?

Я справедливо полагала, что если Эрро действительно окажется настолько мягкосердечен, это можно будет не без успеха использовать.

— Дитя мое, что это вам пришло в голову? — он улыбнулся. — Конечно, нет. Вашего Командора я видел один раз в жизни — когда договаривался о разговоре с вами… Тот, кто за вас просил, очень долго жил у нас… Однако потом ушел. И тем не менее, он один из немногих, чью просьбу я бы выполнил в любом случае.

— Но я не знаю никого, кто бы имел отношение к Ордену Рух, — недоуменно ответила я.

— Ну почему. Он, собственно, ушел к вам, в Корпус, если можно так выразиться. Собственно, я почему спрашивал вас относительно этого амулета со змеями. Это его работа. Так что я думаю, вы ошибаетесь, полагая, что он снят с трупа. Навряд ли Эрик позволил бы кому-либо снять с себя такую вещь, даже будучи трупом.

Тяжелые темные створки захлопнулись за спиной мудрейшего. В сознании всплыли последние фразы, которыми мы обменялись:

«Эрик?»

«Он сказал, что вы называете его так».

Он сказал. Чудненько. Чудесненько. Ха-ха. Ха-ха-ха!

Меня замутило.

— Шеф, долго они еще там? — спросил кто-то.

— Откуда я знаю! — рявкнула я и сразу же одернула себя. — Час или два. Может, больше.

«Вы называете». А как называете его вы?… И тем не менее в Корпусе он служил.

Я нервно хихикнула.

Чезе обеспокоено покосился в мою сторону. Нет, дальше так нельзя. Обдумаю это все потом. Как-нибудь потом…